Когда до Олега дошло, что с Самойловой не все в порядке, они уже въехали в Новосибирскую область. Он пригляделся к ней.
- Ты как.., сильно болит? – шёпотом спросил Лыков. Заданный вопрос выбил ее из тщательно выстроенного укрепления. Сказать вслух не смогла, кивнула головой. После признания стало в разы хуже, как – будто не ему призналась, а себе.
- Диман, долго нам ещё? – крикнул Лыков через весь салон, обращаясь к водителю.
- Ещё с час, - проорали из кабины водителя, - повезло, пробок нет. Погода испортилась, дачники остались загорать дома.
Со вчерашнего вечера небо затянуло, не только в Горном, но и в Новосибирске. Пришедший циклон подпортил весеннею погоду во всем южно - сибирском регионе. Зарядил нудный мелкий дождь. Он накрапывал, распугивая любителей дачного отдыха. Автобус ехал быстро – спасибо водителю. Останавливались всего два раза по нужде и поесть. Татьяне в шоковом состоянии не хотелось ни того, ни другого. Последний час она вообще слабо соображала, сходя с ума от нудной боли.
4 Не было печали, черти накачали
Автобус въехал на парковку у заводского офиса, народ радостно загалдел. Все организованно вывались из транспорта, стали потягиваться и разминать кости.
- Диман, может, ты докинешь нас с Самойловой до травмы, - как Олегу не хотелось, но никто не взял на себя ответственность за Самойлову. Программой минимум стало сдать ее в больничку и расслабиться. Себя он чувствовал виноватым и обязанным. Чувство вины, пожалуй, одно из самых ему - сухарю, доступных чувств. Вот, сейчас оно заставило заниматься Танькой, которая одно сплошное невезучее - недоразумение.
Олегу тридцать три, а он до сих пор чувствует вину перед своей матерью. Когда мать второй раз собралась устраивать личную судьбу, ей было чуть больше, чем Олегу сейчас. Он только недавно стал понимать, что ей, еще молодой, красивой женщине хотелось личного счастья. А ему, шестнадцатилетнему подростку, виделось все, как предательство. Она посмела променять сына, на какого - то мужика! Отчима он не признал. Рожденного ими ребенка, сестрой не считал.
Сбежал к деду в Выборг, там уже под дедовым авторитетным началом, Олег поступил в Выборгское авиационное техническое училище. Окончил его и ушел в армию. К матери он так и не вернулся, несмотря на то, что она звала обратно в Подольск. Отчим был мужиком нормальным, но дед оказался роднее. Да и вообще, нужно было определяться по жизни. Профессия была, амбиции были, характер непробиваемый и упертый тоже был. Куда как не в «военку» — это оказалась «по Сеньке шапка». Поступил в Военно-Космическую Академию, отучился, а дальше с военной карьерой не заладилось. Сначала в одну сторону кинуло, потом в другую. Только свыкаешься, начинаешь понимать - где какие подводные течения и камни, как опять начинай все сначала.
В Сибири оказалось не плохо, хотя изначально представлялось ужасом. Крупный региональный город Новосибирск, местная столица. Решил остаться здесь, надоело скитаться по гарнизонам. Лет восемь, как похоронил деда, возвращаться к матери смысла не было. Семья ему чуждая, несмотря на то, что с возрастом стал многое понимать и стыдно ему за себя малолетнего. Сестра выросла, стала взрослой девушкой. Девке уж семнадцать лет, а он ее живьем от силы три раза видел. Рассматривал иногда фотографии сестры в соцсетях - красивая, на мать похожа.
Свою личную судьбу пора было устраивать, не мальчик. Получил при увольнении сертификат на жилье и купил квартиру в Новосибирске. Работу на гражданке предложили по знакомству. Живи тихо и спокойно – радуйся! Работа как раз то, что он знает и понимает. Все хорошо, все что надо есть, только семьи нет! Баб много. Одной - той, которой только ты нужен, нет! Олегу хотелось быть кому – то нужным. Очень хотелось! А может это возраст брал свое.
….
Долго думать ради кого затевается поездка в травму, не пришлось. Таня нашла в себе последние силы сопротивляться. Присела, насколько это было возможным, облокотившись на локти и внимательно следила за тем, как Лыков вытаскивает складированные в конце автобуса рюкзаки, перетаскивая их к дверям.