- А вы ее в стационар не возьмете? - возмутился Олег.
- Был бы перелом взял бы, но неврология и позвоночник не наш профиль. Все равно пришлось бы вести в профильное учреждение.
Таня с облегчением расслабилась – обошлось без больницы. Олег раздосадовано подхватил Самойлову на руки и потащил в маленькую, красную машину.
- Говори адрес, куда везти.
…..
Через полчаса он рассматривал квартиру Самойловой изнутри. Типичная трешка в старом доме, со старым ремонтом и с такой же старой – совдеповской темной полированной мебелью. Таня проследила за его взглядом, ей стало неудобно за неказистую обстановку. Да собственно, какая ему разница, не нравится, может не смотреть, она его не звала. Быстро пока оставались силы, она проковыляла в туалет. Лыков все так же топтался у порога, пока ее не было.
- Ты чего, одна живешь? – спросил, как только она выползла обратно.
- Почему одна?! С мамой.
- А она где? Я тебя с кем оставлю? - настороженно выдал Лыков.
- На даче она. В Сосновке дом деревенский. Летом, она огород садит.
- Слушай, оставь меня уже, а! – просящее протянула она. – Я от тебя устала. Ты от меня устал. Давай разойдемся с миром. Я сестре позвоню, она завтра приедет, - боль доконала, сил на светские разговоры не осталось.
Олег недоуменно на нее посмотрел. В общем - то понять ее можно. Он с ней разговаривает, а она, стиснув зубы, в коридоре сползает на карачки по – собачьи. Двусмысленная поза! Видно и она пришла к тому же выводу и распласталась на животе. Все, сил не осталось, впору завыть. Была бы одна, так бы и сделала.
«Свали уже миленький, а! Свали!», – мысленно молила она Лыкова. Он мольбы не услышал, стал потрошить ее рюкзак. Достал косметичку.
«Смотри – ка запомнил, где искать ампулы», - устало отметила Таня.
- Спирт, или дезинфицирующий раствор у тебя есть?
- Там же спиртовую салфетку поищи, - уже скрипя зубами.
Все он нашел, как сказали. Оголил одним быстрым действием ягодицу и вколол обезболивающее. Сгреб ее с пола и, перенес на диван в гостиной. Ушел молча. Если просили уйти - зачем заставлять себя с ней нянчится?
Она слышала, как хлопнула входная дверь. Звук двери разодрал изнутри, Таняна расплакалась. От чего она заплакала, словами выразить не смогла бы. Там вкупе все сложилось и множилось. Заплакала, не потому что он ее оставил - сама просила. А потому что одна! Потому что никто не пожалеет, не поможет и за нее не сделает! Потому что от слез становится легче! Маму жалко, она теперь примчится со своего огорода и будет с причитаниями, вспоминать все Танины неудачи и семейную неустроенность. Таня плакала, забывалась, успокаивалась. Потом опять срывалась в слезы и неожиданно уснула. Лекарство притупило не только физическую боль, но и душевную.
Олег вернулся в музей-квартиру через три часа. Открыл Танькиными ключами, которые предусмотрительно сгреб с тумбы. Первым делом нашел девушку. Она собственно и не терялась, спала там, где оставил. Вот тебе и доказательство, что оставлять ее одну нельзя.
Выйдя от нее, Олег поехал в свою квартиру на такси. Быстро принял душ, сбросил грязное тряпье в стиральную машинку, поел. Полностью удовлетворённый жизнью, включил телевизор, но смотреть не смог. Вспомнил про Самойлову, в голове завертелась карусель. Как она одна? Что она будет есть? Как она помоется? Как она оденется, как завтра поедет к врачу, и много других «как»? В общем, не выдержал. Сорвался. Как не уговаривал: что не его это дело, что она взрослый человек. Завел машину и поехал к ней.
Когда поднимался на третий этаж, волновался - как она воспримет его приход. В квартире по-прежнему горел свет в коридоре, и тишина. Прошел в комнату, а она спит. Как оставил, так и спит. В той же одежде на том же диване, похоже, что и не вставала. Покрутился возле нее. Будить жалко - пускай спит. Ехать домой - опять волноваться, что - да как. Принял решение остаться. Время одиннадцать вечера, кататься туда - сюда бессмысленно.
Прошел на кухню. Вскипятил чайник, полез в шкафы в поисках чего - нибудь к чаю. Не густо. Пришлось топать в круглосуточный магазин, такой имелся поблизости. В магазине, предусмотрительно, Олег подумал и о том - чем кормить себя, да и Таньку теперь тоже.
…..
Очнулась Таня посреди ночи. Как кто сказал - пора вставать. Куда пора неизвестно. Полежала, прислушалась к себе. Это, похоже, мочевой сказал - что пора. Да, собственно, не пила и не ела, все слезами и потом вышло. Хорошо бы еще и помыться. Уже три дня тело ничего мокрее влажных салфеток не касалось.