- Я велел тебе на машине не ездить! - мужчина грозно рявкнул. Самойлова от его рыка вздрогнула и вжала голову в плечи, но быстро помнилась и дала отпор.
- А вам, Олег…. Иванович, не кажется - что вы сильно много на себя берете? Здесь не армия, а вы не командир, - спокойным тоном, но в лицо Лыкова старалась не глядеть, чтобы не попадать под давление злого взгляда.
- Ты могла позвонить, ты могла… Я бы привез все что надо! – Олег не сдержался. Из себя она его вывела.
- Я пока не инвалид! - Она мелко вздрогнула и побледнела.
- Это не отменяет того, что я могу помогать!
- Мне за два дня стало лучше. С корсетом ходить легче. Можете, - подчеркнуто демонстративно, - ко мне больше не приходить, - она с упорством камикадзе продолжала стоять на своем.
- То есть два дня назад я был нужен, а теперь нет?! А не быстро ли, ты про меня забыла?
- У нас ничего и не было ни чтобы забывать, ни чтобы вспоминать! - она с вызовом глянула в его злые глаза. Заразилась злостью и стала резко стаскивать с себя кофту. На кухню промаршировала в обуви, чтобы там сесть на табурет и разуться, по-другому просто сейчас не могла.
Лыков пошел за ней и плюхнулся на табурет с противоположной стороны стола. Старался держать себя в руках. Действительно права голоса в этой квартире не имеет. Демонстративно оперся локтями о столешницу, нависнув, подался вперед.
- Давай, поговорим как нормальные люди, - миролюбиво начал он. - Я беспокоюсь, просто, как порядочный человек. Если ты боишься…., что я волочусь за тобой. То, ты не подумай! - он запустил пятерню в волосы, поскреб макушку. На время замолчал и продолжил, - как женщина ты меня не волнуешь! Не надо думать…! Мы с тобой слишком разные и друг другу не подходим. - Вроде как — это должно было ее в чем - то убедить.
- А я и не думаю, - равнодушно откликнулась Самойлова. – Вы лично сделали для меня много хорошего, - опять демонстративно вежливо обозначила границы. - Привезли домой, свозили в клинику, купили корсет, - в ее голосе патокой разливалась благовоспитанность самой что ни наесть интеллигентной особы.
- Вот! - на стол легли денежные купюры разного достоинства, - я вам, с благодарностью, возвращаю. Больше беспокоиться не нужно, - у Лыкова дернулись оба глаза.
— Это что…? – он вопросительно уперся взглядом в купюры. Олег действительно не понимал - причем здесь деньги.
— Это деньги за корсет, лекарства и бензин. Чек от корсета был в коробке, остальное я прикинула. Для подарка от чужого человека… Дорого!
Лыков почувствовал смесь разных странных эмоций и мысли превратились в кашу. О потраченных на Таньку деньгах, он ни разу не задумывался. Ему их жалко не было, просто, ситуация … Слов цензурных не находилось:
«Она прикинула!» - у Олега из ушей только - что пар не повалил.
- А вот номер телефона, - сверху на купюры легла записка с цифрами, написанная размашистым почерком, — это номер человека, который вам…, с которым вам…, наверное, интересно, - последнее выдала неуверенно заикаясь.
- Чей? – взяв себя в руки, спокойно среагировал Лыков.
- Иры. Моей сестры. Мне показалось она вам... – Таня, опять, замешкалась, подбирая слова. - Тебе она понравилась, - почему – то перешла с вы на ты. Брови Лыкова удивленно поползли на лоб.
Разговор утомлял, Таня стала ерзать. Решила, что пора заканчивать, слишком долго она сегодня на ногах. И сидеть уже тяжело даже в корсете. Спиной оперлась о стену.
- А я гляжу, вы сестрички «непромах»! За меня все продумали и прикинули! – его грозное спокойствие ничего хорошего не предвещало, лучше бы орал.
- А если бы я был нечужим человеком, ты бы приняла от меня..? - сочетание “в подарок” крутилось на языке, но было как - то не к месту.
Танька в ответ пожала плечами. Встала с табурета, явно с трудом. Для этого потребовалось несколько манипуляций: сесть прямо, опереться о стол и выпрямиться по стойке смирно. Поясницу ломило, ногу тянуло. Все же, даже, корсет не панацея, а она в нем уже давно.
- Не знаю, - настороженно ответила она, наблюдая, как Лыков тоже начал подниматься.