Добрались до дачного поселка быстро. Ранним субботним утром желающих ехать на природу, оказалось мало. Мать, увидев чужую припарковавшуюся машину у своего забора, торопливо выскочила на крыльцо. Поняв, что это ее дочь приехала с молодым человеком, удивленно вытянула лицо.
Знакомство прошло сумбурно. Таня на ходу представила Павла, как коллегу по работе, пока тот, выуживал пакеты из багажника. Сама она, тем временем, принялась жадно осматривать клумбочки с первоцветами, которые радовали глаз. Соскучилась по привычным с детства этапам пробуждения сада после зимы. Много чего пропустила, так хоть на цветочки полюбоваться.
Мать с удовольствием занялась Павловом, подобно паучихи в чью сеть попала жирная мушка. На ходу выуживала самое главное: много ль лет, не женат ли, есть жилье…? И куча других нюансов и все ненавязчиво с шутками и прибаутками. Пашка безропотно исполнял роль мухи, отвечая на хитрые вопрос. Вопросы строились так, как наверное учат шпионов-разведчиков. В дом женщины вошли первыми, следом за ними Павел притащил два объемных пакета.
- Неси туда, – девушка ткнула рукой в направлении кухни.
- Таня, а - а …, - мать забыла - о чем хотела сказать, наблюдая картину, как Павел со щенячий преданностью выполняет распоряжение дочери.
- Паша, вытащи макароны, сахар и крупу. Клади их сюда, - распахнув нижние дверцы старинного буфета, Таня отдавала распоряжения Павлу. Сама старалась не наклоняться, потому что боль отдавала в ногу, а Павел безоговорочно ей подчинялся.
- Тань, да я сама, - мать пришла в себя, чувствуя неудобство перед гостем. – Павел, вы завтракали? – Пашка замялся, вопросительно глянул на Таню, ожидая, подсказки правильного ответа.
- Мам, мы ненадолго. По работе надо успеть на мебельный склад.
Мать испытывающим взглядом окинула дочь, дескать – как так можно понукать человеком и даже не накормить.
- Какой склад… Тань… Ты время видела, девяти нет!? Ваши склады еще даже работать не начали. – Вот так просто попасть в просак и не отвертишься. Под материнским натиском пришлось сдаться. Действительно этот момент она не продумала – пришлось усаживаться вместе с Павлом за стол и ждать пока мама сварганит завтрак. А мама не торопясь заводила оладушки, открывала прошлогоднее варенье и растапливала сливочное масло, стараясь угодить потенциальному зятю.
Паша недовольства не выражал, он с удовольствием лопал все что ему подсовывалось. Мама расстаралась. Меж делом она принялась за любимое дело - выпытывая у Павла автобиографию. Потому что после первичного сбора информации, последовал второй более основательный. Павел, не понимая материнских мотивов, делился информацией. Сочинять что – то от себя Павлу не пришлось, он честно рассказывал о себе всю подноготную, располагая к себе женщину. Таня лишь отметила: «С Пашкой в разведку лучше не ходить - болтун находка для шпиона», - и перестала отслеживать разговор. Она напряженно сконцентрировала все силы на борьбу с болью в спине, в ноге. Боль усилилась и начала изводить.
Павел маме понравился, это было очевидно. Она долго не хотела отпускать гостей. За три часа Таня несколько раза оставляла маму наедине с Павлом, что бы всухомятку проглотить очередную таблетку обезболивающего. То, что она поставила в виде инъекции в мягкое место три часа назад, стало терять свою власть над телом. Боль пришлось терпеть из последних сил.
Уселась Таня в Пашкину машину с великим облегчением в душе, и огромным напряжением в теле. Отъехав от дома на несколько кварталов, она взвыла, попросив Павла остановить машину. Он недоуменно уставился на девушку, но остановился без вопросов. С трудом ей удалось выползти с переднего пассажирского кресла и лежмя упасть на заднее. Расцепив липучки корсета под кофтой, она в прямом смысле завыла. Пашка испуганно разволновался:
- Тань, может в больницу?
- Сейчас пройдет, вези домой, - в приказном тоне - сил на любезное расшаркивание не осталось. Павел подчинился. Поехали они не так быстро, как ей хотелось. Она тихонечко скулила, стараясь не пугать парня. Пашка, все равно, нервно дергался за рулем. Не получалось у нее скулить незаметно.
У подъезда Таня с трудом выбралась из машины и снова принялась упаковываться в корсет, припадая на больную ногу, мышцы в которой корежило и сводило. С сожалением вспомнилось, как Лыков несколько раз таскал ее на третий этаж на руках, сейчас ей такого счастья не светит. Пашка до такого сам не догадается. Это она нутром чувствовала, а просить его у нее язык не повернется.