Лыков спорить не стал, но свое виденье зачем – то озвучил:
- Счастье понятие относительное. Оно свое для конкретно каждого человека. И каждый сам себе врач, палач и творитель «счАстия»! Так ты чего, решила себя несчастную окончательно добить, чтобы больше не умчаться? Ты же завтра не встанешь! Иди, ложись, - в голосе проскользнуло сочувствие.
Спорить с Лыковым не стала. После долгой забастовки, она бы рада подчиниться, но все тело одеревенело, и любое усилие отдавалось болью.
- Я не могу встать, - виновато покаялась Таня.
- Совсем не можешь? – не поверил Лыков.
- Совсем могу, но вот прямо сейчас не могу!
- Больно? – опять с сочувствием, от которого у Тани защипало в глазах и встало комом в горле.
- Нет, затекло все, - охнула Таня, пытаясь приподняться со столешницы.
Лыков недовольно вздохнул и неожиданно сгреб ее, как котенка. Она не ожидала, затрепыхалась, как пойманная рыбешка.
- Да, тихо ты! – опять понес ее в спальню, на родную кровать.
- Горе ты луковое! С тобой мне скоро и штангу тягать не надо будет, - глухо прошипел ей в самое ухо. Для нее это оказалось слишком интимно. Сердце опять куда - то бухнулось и перестало биться, дыхание сбилось. Лыков ничего не понял, списал на ее общую болезненность.
Тане вспомнился отец. Он ее ребенком таскал на руках, при тех же обстоятельствах, когда она не могла встать на ноги. В глазах защипало еще сильнее. Уткнулась носом Олегу в грудь, чтобы не заметил очередного ее падения и наконец, начала дышать. Запах от Лыкова успокаивал, дарил ощущение защищенности. Остальное Таня из головы выкинула, сейчас есть только он и она, это в какой – то степени приятно.
- Медсестра, кстати, сказала, что курс капельниц закончили. Надо попасть на прием к неврологу. Ты бы записалась, а? У меня есть знакомый массажист. В общем, дальше посмотрим - что да как.
Успокоенная близким присутствием Лыкова Таня расслабилась. Есть у него некая способность успокоительно на нее действовать. А еще у него есть какая – никакая, а стратегия относительно ее лечения, в отличие от нее самой.
….
«Зачем только я на это согласился?» – вздыхал Олег, лежа без сна.
В чужой квартире было не комфортно. Все у Самойловой не так. Непривычно, старообрядно, неудобно. С некоторых пор Олег стал ценить комфорт. Сказывался возраст и старый отпечаток неустроенности воинской службы. Поскитавшись по казармам и общагам, он ценил свою, пускай и маленькую, но новую квартирку с современным ремонтом. Ему одному и малой квадратуры хватало с головой. Одному много не надо.
Всю прошедшую неделю, после работы, Олег на крыльях летел в свое благоустроенное гнездо. Рефлексировал пару - тройку часов, а потом с тяжелым сердцем, как на вторую работу, ехал на ночевку к Самойловой. Чувствовал за нее ответственность. Самойлова как ребенок, ни дня без приключений. И только отвернёшься, как она во что – то вляпается. Как бы не хотелось, но долг перед самим собой выполнять приходится, а иначе совесть замучает.
Танька больше не раздражала, наоборот, у Олега появились странные к ней чувства, что – то среднее между жалостью и любопытством. Она стала нравиться, потому что не глупая, немного странная, немного наивная, но не стервозная и не подлая. За свою несдержанность, когда набросился на Таньку в домашней майке, он себя ругал. От чего – то раньше она так не волновала, когда видел ее почти голышом, а тут как с цепи сорвался. Уговаривал, что это последствие стресса, усталости и долгого воздержания. Плотской любви, опять – таки, давно не было. К себе водить подружек не любил, встречался обычно на нейтральной территории. К свиданиям относился серьезно, легкого секса, как малолетка, не искал. Не интересно играть в одни ворота, хочется соперничества, драйва, игры. Нельзя разочаровывать партнерш, с которыми сложились пускай и не близкие духовные отношения, но проверенные физиологией.
Была у него Ольга, его ровесница, очень удобная дама с сыном подростком. И если бы она была чуть смелее, у них могло бы получиться что – то серьезное. Не с ЗАГСом, конечно, но могли ни от кого не прячась сожительствовать на вполне легальных правах. Но Ольга старательно прятала Олега от сына, а сама скрывалась от соседей. С ее бзиком – «как бы кто чего не увидел и не заподозрил», приходилось мириться. Как подростки, в самом деле! Хотя вспоминая свое подростковое поведение по отношению к собственной матери с отчимом, страх Ольги очень даже понятен. Олег на другом формате отношений принципиально не настаивал.