Как только понял, что ловить с Ольгой нечего, обзавелся еще и Викой. Вика гораздо моложе Ольги, но и она уже не девочка. С Викой было легко. Она не искала ничего серьезного. Ей нужен был компаньон с широкой спиной, способный на широкие жесты, даже при отсутствие большого кошелька. Потому человек с большими деньгами теряет способность наслаждаться жизнью и думает, что все может купить. Дурой, определенно, Вика не была, за что и нравилась Олегу. Ее больше интересовали вылазки по барам, клубам, дискотекам, тусовкам. Она мнила себя богемной красоткой свободных нравов, не гнушалась, когда за все расплачивается мужчина. Олег, в этом смысле, ей вполне подходил по многим параметрам: стильный, симпатичный, моложавый, с машиной. Плата за его услуги была необременительной и даже приятной.
Так и продолжалась, уже больше года, жизнь завидного холостяка – Лыкова. И ни одна из его подружек не спросила: а чего ему от них надо, чего хочется ему? Он, если честно, затруднялся сказать - чего ему конкретно хочется. Наверное, что бы у него было все как у всех.
Танькин вопрос о счастье въелся в мозг. Счастливым Олег себя не чувствовал. В последнее время при общей вполне размеренной и обустроенной жизни стало как – то томительно скучно. На краю сознания ворочалось - упускает Олежик что - то важное, а понять не может что именно. Тут еще, перевернулось все с ног на голову и полетело в тартарары. Все некогда и некогда! Остановится некогда, пораскинуть мозгами некогда. Нет времени даже на плотскую любовь - то одно, то другое.
Зато всех затмила Самойлова Танечка, взвалив на Олега, казалось бы, все свои проблемы. Ведь реально чувствовал себя виноватым за ее падение. Как мог, старался загладить оплошность – последствия своей спеси. А как только немного расслабился, так и накатило бессознательное либидо. Прикасаться к Таньке было приятно. Ему нравилась ее реакция, когда она вроде пытается сопротивляться, а сама сладко вздрагивает и обмякает в руках. Да так, что Олег от ее дрожи заводится только сильнее. Ясен перец, что женское сопротивление бессмысленно. Но сам факт, что она ему пытается противостоять, умиляет. Обычно женщины с ним добровольно заигрывают, и на все готовы, а эта как кошка на дыбы и зыркает молча, а если приручить, то наверное мурчать будет. Он чувствовал, как она волнуется, как сдерживает дыхание, как часто бьется ее пульс, когда она в его руках - прямо серпом по мужскому достоинству.
Мысли о Самойловой разные: что он с ней будет делать дальше? Через неделю ехать к ее матери, надо бы что – то заранее обдумать. Зря, наверное, пообещал стать ее другом. Дружить с женщиной!? Не смешите мои тапки. Не бывает такой дружбы, по крайней мере, у него такой точно не было. А с Танькой рядом, он себя не представлял, даже когда она была здоровой. А сейчас и тому подавно! тут не знаешь, с какой стороны к ней подойти, чтобы больно не сделать, а уж до секса с ней! БДСМ какой – то! Только мысленно и то с оглядкой.
Но что уж греха таить, фантазии у Олега, на ее счет, появились - навязчивые, липкие. Он их гнал, встряхивал морок, отвлекался, держался подальше. Ну, насколько это было возможно. А, все равно, нет- нет да накатит, как сегодня, когда на руках таскал. И вот лежит он в полной темноте, на чужом диване и мучается бессонницей в мыслях о счастье - о незамысловатом мужском счастье:
«Черт побрал Танечку с ее счастьем! Это из - за кухонного разговора с ней», - подумалось ему, на пятый раз волчком прокрутившись на узком диване. И чего спрашивается, он у нее забыл? И зачем нужен был этот показательный акт заселения в ее квартиру? Они, ведь, даже толком не общались всю неделю – она демонстративно дулась, он ее также демонстративно игнорировал.
Дома у Олега было много чего, чем можно притупить муки совести и придержать мысли - кони, которые все скачат-скачат и не дают спать. Не выдержав, встал и побрел в темноте искать успокоительное.
Надо не надо, но пошел на кухню. Осторожно прикрыв дверь, включил свет и обшарил глазами помещение в оценке потенциальных мест, где могло находится, так необходимое ему снотворное. Никаких дельных вариантов в голову не пришло, но где «наша» не пропадала. Олег планомерно стал открывать дверцу за дверцей, изучая древние полочки, ящики, пахнущие почему – то валерьянкой. Ничто его не смутило: ни то - что это чужой дом, ни то - что ищет он спиртное.