- Действительно, ничего не понимаем, - поддержал Олега Николай, - лучше бы Таньку позвал.
- А я и ее звал, - обиженно заявил сослуживиц, - она отказывается. А, вообще, Танька тоже старше меня.
- Сколько ещё мест свободных в автобусе? – Олег махнул рукой и вернулся к насущному - бесперспективное это занятие открывать дураку глаза на очевидные вещи. - Ты на всех места зарезервировал на базе?
- Да, как договаривались. У нас ещё пять мест и желательно брать женский пол. Иначе будет мужская попойка, - буркнул Павел.
— Значит, иди и уговаривай тех, кто потенципально способен ехать.
Олег сам себе удивился. Уговаривать, ведь, пойдут Самойлову Таньку. А нужна она ему на отдыхе? Еще и там раздражать будет. Это тут можно по углам бегать. А хотя, черт с ней - пускай едет, где - нибудь на кухне будет торчать, туда ей и дорога.
Вместе с Самойловой Танечкой удалось уговорить ещё и Марину, и Лену. Марина долго ломалась, ребенка оставить, якобы, на три дня, не с кем. В результате ребенка оставила с родителями, те согласились. С Самойловой помогла начальница – Тамара Николаевна.
После того, как в их кабинет влетел Пашка с требованием поехать в пятницу на Алтай, - начальница не умолкала:
- Танечка, да чего ты думаешь?! Ездить надо пока молодая, ни детей - ни плетей! – начальница уговаривала Танечку целых полдня и своего добилась, той пришлось согласиться.
…...
Полностью укомплектованный личным составом, в количестве пятнадцати человек, автобус отправился в дорогу ранним утром. Пятницу «с барского плеча» начальство им уступило за «свой счет». Таня, кое - как, успела за четверг оформить всем отпуска на один день. Организационные вопросы полностью взял на себя отдел снабжения. Парни втроём ездили накануне по магазинам и закупались продуктами на собранные деньги.
В автобусе гремела музыка. Ехали весело с песнями, играми. Алкоголь начали распивать, как только тронулись. Выпитый градус повысил градус веселья. Олег отлично себя чувствовал и не переставал сыпать армейским пошлым юмором. Ему было все равно, что про него думает Танька. Его подзадоривала мысль, что она там – на заднем сиденье морщит свой остренький носик. А она точно должна его морщить - интеллигентка, «етить – заногу»! Ее русая головка, в самом конце салона, возвышалась над сиденьями и была ему видна. Взгляд все время наталкивался на ее макушку. Олег представлял ее недовольное лицо с большими голубыми глазами – он их такими запомнил на восьмое марта, они ему так и представлялись.
Еще до обеда, спустя пять часов пути, перевалили за Бийск. Осталась позади большая дочь всех Алтайских рек - Обь. Появились пейзажи вдоль быстрой Катуни. Катунь, то выныривала из - за гор и утесов, то скрывалась. Самое безопасное это наблюдать из окна автобуса за тем, как пенится быстрая, весенняя вода на каменистых порогах. По такой весенней реке на сплав или рафтинг может решиться только отчаянный. На подъезде к Горно - Алтайску горы становились все выше и выше, а леса реже. Спустя еще час музыку приглушили, наслаждались пейзажами цветущего Чуйского тракта. Уши стало закладывать, как в самолете, на подъеме к Семинскому перевалу (1717 м). Туман заволакивал сначала дымкой, потом стал плотным молоком. Ехали крадучись - медленно. Еще чуток, еще рывок и вот опять перевал Чике - Таман (1295м). Еще пару - тройку часов и они будут на месте - в Акташе.
Павел сидел в кабине водителя, только он знал, куда они едут. Он бронировал спальные места на частной базе и договаривался с экскурсиями. Пашка оказался любителем фотографировать, тащил с собой профессиональную фотокамеру и штатив для нее. На каждой остановке - на перевалах он выбега с камерой и щёлкал всех и вся.
На остановках народ выгребался из автобуса размять косточки, купить пожевать и выпить. Обед устроили на Семинском перевале, у торговых рядов. Усаживаясь в автобусе по местам, все принялись жевать, от чего в салоне витал стойкий запах беляшей и чебуреков. Очередной привал сделали возле каменных «Баб» у села Иня. Четыре каменных стелы - воинов, эпохи каменного века, согласно легенде - пообещали им исполнить загаданные желания. Таня задержалась возле «Баб», пока все рассаживались в автобусе. Она долго стояла возле одного самого высокого изваяния, тесно прижавшись к камню. Катерина, глядя из окна и посмеиваясь, громко прокомментировала на весь автобус: