Павел, высунувшийся на половину из своего автомобили, вися на дверце, авторитетно объявил:
- Не переживай, фигня! Сотрется. Хорошо, что не гвоздем нацарапала на капоте.
Лыков кинул быстрый взгляд в сторону теперь уже не просто коллеги, но друга и подельника. Пашке, все же, пришлось откровенно поведать о своих злоключениях, поскольку выдумать более бредовую историю, чем случилась с Олегом, было нереально. Учитывая нрав и возраст парня - ему тоже не повредит знание - насколько коварна, бывает женская сущность. Всегда надо быть начеку. К тому же теперь они квиты в счете своих промахов с бабами. Олег знает о Катьке, Павел знает о позорном случае в жизни Олега. И о Вике в довесок.
- Паш, спасибо огромное! Дальше я как - нибудь сам. Езжай, - Олег на прощанье махнул рукой.
Павел кивнул, отлип от двери и, погрузившись на водительское место, отчалил домой, досыпать воскресный день. Подвиг по возвращению Лыкову аккаунта - привязанного к телефону, вместе с персональными данными и блокировкой украденного телефона, они удачно провернули на кухне у Самойловой.
Оттирая спиртовой салфеткой помаду, Лыков размышлял на тему – что теперь делать с его сугубо личной жизнью. С Викой - все окончательно завершилось. Об этом и жалеть и не стоило. Устал он от Вики. С Ольгой раздражает лавирование в ее бесконечных условиях и проблемах.
«Что там, у нас остается, в сухом остатке? – Олег мысленно подвел итоги и тут же сам себе ответил, - Самойлова! Смешно!» - он горько усмехнулся.
«Ну, а чего? - с ним заговорил рассудок, - Танька так – то и ничего, - одобрил внутренний голос. - А тебе что, от нее много надо?»
Много не много, но при всех достоинствах Самойловой, Олег представить себя рядом с ней не мог - Они птицы разного пролёта – как пингвин и орел. Не его типаж Самойлова Танька. Вот совсем не его.
«Ты же целовал ее? Тебе понравилось!» - не успокоилось внутреннее я. Олег на это нервно сплюнул и, отвлекаясь от мыслей, критично оценил дело рук своих. Помада стерлась, но оставила после себя маслянистые жирные разводы.
«Надо ехать на мойку, а пока и так сойдет» - решил он, новая проблема отвлекла от проблем частной жизнью.
Попав домой, первым делом, кинулся отмываться в душ. Будто отмывая тело, он отмоет противный осадок с души, и смоет воспоминание о ночной выходке.
И на что он только рассчитывал, когда тащился с двумя девками в ночлежку. Самобичевание подлило в душу яда и продолжило портить жизнь Олегу. Ну не было никогда такого опыта - чтобы с двумя сразу. Пьян был - захотелось! Теперь конечно противно. От одной мысли противно. Солнечный воскресный день испорчен.
Чтобы окончательно не портить настроение, нужно было найти себе занятие. Олег, кажется, придумал, чем себя занять. Конечно Самойловой! Срочно. Срочно в магазин, затаривать продукты для Самойловой. Во – первых, сам ей обещал, а во- вторых, следующую неделю намерен ночевать у нее и столоваться там же, надо позаботится о вещах насущных.
Мысли о Таньке настроение улучшили. Как может не возвысить в собственных глазах, забота о слабых, сирых и убогих. Бескорыстные поступки очищают карму, они должны вознаграждаться свыше. Это ж аксиома, чего тут непонятного!
В этот же вечер Олег полностью отпустил ситуацию, потому что Самойлова встретила его с искренней радостью. В этом было что – то новое, доселе невиданное и непривычное.
«Уж что – что, а эмоции Танька скрывать совсем не умеет», - отметил Лыков. Выдавали Самойлову глаза, они как телесуфлёр транслировали ее радость и неожиданно грели Олега.
Она торопливо кинулась жарить на ужин картошку, что бы угодить Олегу. Открыла банку, с каким – то салатом из зимних заготовок прошлого года. Они опять не слишком много разговаривали друг с другом, так перекидывались общими фразами, но мирно уселись за одним столом. Олег купил сладкий рулет с абрикосовым повидлом. Давно подметил, что Танька к сладкому не равнодушна, да ей и не повредит. Такой тощей, как Самойлова, торты и пирожные можно лопать каждый день, они ей показанны.
Посиделки почти по – семейному, обоим нравились. В воздухе витало умиротворение, которое Олег, наконец, почувствовал и расплылся – расслабился.
Мыть посуду Самойловой он запретил, отправляя улечься и разгрузить спину. Танька настырно осталась сидеть на табуретке, но улеглась грудью на стол, так ей было легче сидеть. За день она столько належалась, что провести время в компании неразговорчивого Лыкова было куда приятнее, чем опять пялиться в книжку с нереальными героями.