- С веником?
- А как еще парятся?! - усмехнулся Лыков и все - таки окинул девушку взглядом через зеркало заднего вида.
- Тогда, тебе наша баня не понравится.
- Чего это?! – удивился он.
- Того это! Глаз у тебя нет что ли?
Отвечать на упрек не стал, опять завис где – то в своих мыслях. О чем он там думает? - было бы интересно узнать, но он молчал и даже по настроению не понять – о плохом или хорошем.
- Самойлова, ты такая ворчливая, капец просто! – по - доброму упрекнул Олег. Он вез Самойлову домой и думал о том, что, пожалуй готов, вот так незамысловато проводить свои выходные за городом:
"Старость наступает на пятки, - подумалось ему в свои тридцать четыре, - если потянуло к земле. Место у Самойловых неплохое",- в голове сам собой родился план, как можно удобно обустроить пространство. Мать Самойловой понравилась. В отличие от Таньки, не жеманная особа, наоборот вполне живая, активная женщина «в самом расцвете сил». Трындела она только много, как пулемет, обо всем и ни о чем одновременно. Танька чего – то опять надулась. Ну, это ее обычное состояние отметил Олег, подсматривая за пассажиркой через зеркало заднего вида.
«Танька такая предсказуемая». - Олег ухмыльнулся. Настроение приподнятое, толи от того, что все так отлично разрешилось и никто не задал лишних вопросов, толи от того что он не один коротает выходные и не ищет приключений. Приключение в лице Самойловой теперь крепко держит, не отпускаtn. Удивительно, что и вырываться не хочется.
Ночевать снова остался у Самойловой. В воскресенье смотался домой за вещами и опять вернулся к ней. С ней удобно. Он приносит добычу в дому, пускай и из магазина, а она ее готовит. Веками устоявшийся порядок. Танька, судя по всему, готовить любила. По - другому объяснить ее самоотверженность было трудно. Передвигаться ей, даже на взгляд Олега, было тяжело. Но она не ныла, по дому что могла, то делала сама, даже если он не просил. Олег, конечно, не участвовал в настоящих военных действиях, но и в учебке разное бывало. Здоровые, сильные Мужики выли, ныли и падали в обмороки – не преодолев болевого шока при травмах, а Самойлова, стойкий оловянный солдатик, терпела. За такое ее стоило уважать.
14 Все тайное становится явным
Конца света не случилось, Мария Александровна Самойлова успокоилась. Она уже не так сильно переживала за здоровье дочери, как за ее личную жизнь. Мать даже не потребовала очередной явки в следующий выходной. Ей, просто, достаточно было услышать, что Олег повезет Таню на лечение, к какому - то там врачу. И все, она быстро умерила все свои претензии.
Таню, однако, это не порадовало. Если раньше мать звонила два раза в неделю, то теперь два раза на дню, с вопросом – как там у них с Олегом? Тане пришлось сознаться, что парень временно живет в их квартире. А то, вдруг, мать нечаянно нагрянет. Чтобы для нее это не стало сюрпризом. В остальном приходилось размыто уводить разговоры в сторону.
Простая жизнь во всех своих проявлениях потекла по старому руслу. Олег сдержал свое слово - экзекуцию с пиявками они проходили вместе. Правда, взамен он кое – что все же выторговал. Самойлова мазала ему шею, плечи и спину искусанные пиявками, антигистаминной мазью от зуда. Места укусов и вправду чесались, но в отличие от Лыкова, Таня себя уговорила, что это хорошо, если болит – значит живая.
- Здесь? – спрашивала она, краснея, нерешительно прикасалась к воспалённым местам, боясь сделать больно. Скрывать эмоции Самойлова так и не научилась. Она честно пыталась угодить Олегу, смущаясь голого мужского торса. Невесомыми пальцами нежно прикасалась то там, то сям, не подозревая, что доставляет ему удовольствие.
- Бери выше. Нет, не там…, еще выше, - у Олега внутри все замирало, ради такого можно стерпеть не то, что пиявок!
Танька тоже ныла, что места укусов чешутся, но намазать себя категорично не давала. Лыков был и рад, и не рад одновременно. Неизвестно чем бы обернулось это для него. Давно в его голове живут неприличные образы Таньки. Но ведь нельзя! Еще в мае месяце, когда все было можно, Олег про «такое» с Самойловой и подумать не мог. Тогда все казалось простым - понятным. Оказывается за какой – то месяц все может кардинально поменяться.
Давно отпала необходимость ставить ей уколы и в целом помогать. Если бы только позволила касаться себя. Сейчас, когда он уже все видел, трогал и даже целовал, сдержаться было тяжелее в сотни раз. Их странные отношения иногда смущали и его, но он держался.