К вечеру Олег морально абсолютно выбился из сил. Он устал обходить острые углы с Танькиной матерью. Чтобы как – то себя разгрузить напросился в магазин и отправился туда со списком, написанным женщинами специально для него. Договорились, что завтра с утра пораньше, он увезет мать обратно на дачу. Растягивая время, Олег неторопливо шлялся от одного магазина к другому, давая себе время успокоиться, а женщинам в квартире наговориться и прийти к какому- то общему знаменателю.
16 Иногда мама бывае права.
За маму, которая решила использовать Лыкова «по назначению», было стыдно. Что там Тане, даже Лыкову был понятен материнский интерес и гипертрофированная забота, с которой она укладывала единственную дочь в постель к малознакомому мужчине. Конечно, она рассчитывала, что Лыков не устоит при близком соседстве с женским телом! Он, скорее всего, уже не устоял, но "контрольный в голову", так для материнского сердца спокойнее. И не важно, будет ли он благородным и женится. Да даже если он сбежит, то все равно будет шанс, что оставит после себя «довесок».
В общем, Лыкову предлагалась роль быка производителя, это он отлично понял по застольным разговорам. Олег мог, конечно, отказаться и уехать к себе на квартиру. Его на аркане не тянули. И, похоже, согласился, раз ничего не предпринял и не возразил. Таня, по крайней мере, очень ждала, что он начнет сопротивляться. Он же, как баран пошел на заклание и улегся с ней в одну постель в спальне родительницы. Мать перла танком - никаких возражений не слушала. Дочь тоже несильно возражала, так поблеяла нерешительно.
В Таниной голове сумбурно гуляли истеричные мысли. В чем – то она с мамой была согласна – если есть рядом мужик этим надо пользоваться. Но вот такие методы ей совсем не нравились. Своих мыслей на этот счет у нее не было, и возразить нечем. Это ее вина, она маме представила Олега, как своего парня, теперь придется расплачиваться и спать с ним в одной постели. Мечтала наказать Лыкова, а бумеранг вернулся, и наказала в итоге себя. Больше месяца проживали бок о бок, никогда она о таком не помышляла, чтобы с ним оказаться в одной постели! Иногда мечталось о романтике, особенно когда поцеловал в первый раз, но и то больше хотелось уважения, а не жалости с которой он на нее, до последнего смотрел.
Оба лежали, делали вид, что спят. Не так уж и близко они лежали, каждый откатился на свой край, развернувшись к друг другу спинами. Таня давно перестала бояться Олега, и сейчас не боялась. Какой там бояться! Он никогда не посягал на ее честь. Так, немного потрепал нервы и потоптал достоинство. Сон не шел. От внутреннего напряжения казалась, что она пыхтит как паровоз. Старалась не шевелиться, медленно вдыхала и выдыхала, чтобы сердце не сбивалось с ритма. Взять телефон, что бы почитать и успокоиться нельзя - будет мешать. Уйти из спальни нельзя, где - то там караулит строгий страж в лице мамы.
Олег, как и Таня, тоже лежал без сна. Его донимали совсем другие мысли. Он сегодня по - другому посмотрел на свою жизнь и кажется, остался ею недоволен. Рядом с ним никого нет, ни родни, ни жены, ни подруги, теперь уже и любовниц нет. Танькина мать намеками, полунамеками давала понять, что она не против Олега. Подняла тему «отцов и детей». Сложная тема для Олега. Он больше месяца с матерью не созванивался. Пришлось выкручиваться, чтобы не выглядеть неблагодарным сыном в чужих глазах. Женщина пошла дальше и заговорила про внуков, про одиночество, скуку и про мечты – понянчиться с «маленьким» пока есть силы. Олег кажется тоже дозрел до того состояния, когда нужно пустить корни и закрепиться, но нет нужной почвы.
Олег теоретически примерялся к Самойловой: «Танька не самый плохой вариант, даже симпатичная. Ну и что, что немного с придурью. Ей бы быть чуточку попроще, отбоя не было бы от мужиков. И мать у нее прикольная. Классная была бы теща!» Все барьеры растаяли одномоментно и показалось странным, почему раньше он не рассматривал Таньку в роли близкой подруги. А внутри зудело либидо от ванильного запаха парфюмерии и тонкого силуэта в потемках. Руку протяни и вот оно женское тело, тем более, когда ты его уже видел и можешь, представит – что там и как. Может, конечно, и не мечта поэта, но и он не «Ален Делон»!