Я застываю на пороге, так и не поняв, что именно Дмитрий задумал.
– Ты будешь тренироваться? – я хмурюсь, стараясь не смотреть ему в глаза.
– Нет, – бросает короткий ответ и останавливается возле груши. Одним взглядом приказывает мне подойти.
– Ты задумал какое-то новое извращение?
Кажется, этот мужчина меня уже ничем не сможет удивить. Или…
Дима делает шаг назад и командует:
– Бей.
Точно ненормальный.
– У нас будет урок бокса? – не сдерживаю смешок.
Челюсть мужчины обостряется, а зрачки становятся огромными.
– Заткнись и бей, – тон такой, что не осмелишься перечить.
Почувствовав холодок, скользнувший по коже, фыркаю, завожу кулак и ударяю по кожаной поверхности.
– Нормально бей.
Чёрные глаза мужчины словно уголь в костре: то и дело среди них проскальзывают искры пламени.
Сжимаю от злости губы и вновь наношу удар, вложив в него в этот раз больше сил.
– Ещё, – сплёвывает очередную команду.
Смотрю на Диму, показывая ему всё своё негодование и вновь ударяю по груше.
– Представь, что это тот, кто тебя обидел. Сожми месть в кулак. Каждый удар должен быть как последний.
Первой мыслью было воскресить образ Димы, насилующего меня. Но сознание играет со мной странную шутку, и вместо боксёра я чётко, словно наяву, вижу Игоря. Отчим, лениво валяющийся на диване, завидев меня, подрывается, как ужаленный, снимает с брюк ремень и начинает хлестать меня им по ягодицам, спине, задевая даже шею. Я вою от боли и умоляю его остановиться. Но садист остаётся глухим к моим просьбам.
Жгучая боль в костяшках заставляет меня вынырнуть из воспоминаний. С удивлением обнаруживаю, что всё это время я яростно молотила грушу. И продолжаю, не в силах остановиться. Как будто от этого зависит моя жизнь. Мною овладевает буря эмоций, высвободившихся благодаря ударам.
Ещё один замах, и я вдыхаю свободу. Кислород разносится по венам, освобождая меня от мерзости, которая годами пожирала мою душу и сердце.
По лицу катится пот, футболка задралась, обнажив мои ягодицы.
Но мне плевать.
Я не замечаю никого и ничего вокруг, слышу только звуки глухих агрессивных ударов по кожаной поверхности. Знаю, что, пока не покончу с застывшей во мне яростью, я не остановлюсь.
Вдобавок начинаю разъярённо пинать грушу. Затем следуют новые ожесточённые удары кулаками.
– Достаточно, – чувствую на своём локте жёсткую хватку.
Моё дыхание становится рваным, как после быстрой пробежки. Из меня словно выпили все силы, оставив пустой сосуд. Хватаюсь за Диму как за единственную опору. Налетаю на него, обнимаю за плечи, прижимаясь всем телом.
Кожу обжигает в тех местах, где я прикасаюсь к обнажённому торсу мужчины. Его руки остаются неподвижно лежать по бокам. Он не прикасается ко мне. Но при этом и не отстраняется, позволяя себя обнимать.
Мне так нереально хорошо от нашего физического контакта. Горячее на ощупь тело согревает меня, и я нахожу в объятиях врага своё временное спасение. Постепенно приходя в себя, морщусь больше от неожиданности, чем от неприятности прикосновений.
– Ненавижу, – шепчу одними губами.
– Кого? – гремит надо мной грозный голос.
– Тебя я тоже ненавижу! И отомщу за всё, что ты сделал! – выпаливаю на одном дыхании.
А затем для убедительности отстраняюсь и ударяю его кулаком изо всех сил в живот. Рука моментально немеет, как будто я замахнулась не на живую плоть, а на бетонную стену.
У боксёра мышцы пресса на ощупь твёрже камня.
Надеюсь, мои кости остались целы.
– Ай! – кричу от боли, трясу рукой, а по щекам катятся слезы. – Божечки, как больно…