Неутоленная жажда вновь даёт о себе знать. Хватаю литровую коробку с молоком и начинаю жадно пить прямо из горлышка.
– Что ты здесь делаешь? – голос Димы звучит прямо за моей спиной.
От неожиданности я поперхнулась. Наклоняюсь и начинаю громко кашлять. Мужчина забирает коробку из моих рук и ставит её на стол.
– Я…я…– дыхание ещё не восстановилось, – я хочу есть! – не стала таиться.
Дмитрий устремляет взгляд куда-то позади меня, как будто размышляя.
– Тебе не приносили сегодня еду?
Мотаю головой.
– Я уволил вчера прислугу, – поражает меня, снисходя до объяснений. – Новую должны были прислать к обеду. Видимо…
– В доме никого нет, – перебиваю.
– Я уже понял. Бери, что хочешь, и ешь, – даёт разрешение, но при этом смотрит надзирающе строго.
– Спасибо, – выдавливаю из себя благодарность и вновь поворачиваюсь к полному холодильнику. Краем глаза замечаю, что Дима не уходит, а устраивается на одном из стульев возле обеденного стола.
Меня озаряет догадка и я, не подумав, спрашиваю.
– А ты поужинал? – отвожу взгляд, почувствовав стыд и лёгкое негодование за свой вопрос.
Мне нет до этого никакого дела!
Дима – насильник, изверг, извращенец. Пусть голодает… Пусть… Нет. Не могу больше его ненавидеть. Меня одолевает совсем другое чувство к этому мужчине. Почему-то хочется о нём позаботиться…
Признаться, я уже настолько потерялась в этом заточении, что перестала понимать саму себя.
– Нет, – звучит его короткий ответ.
– Я могу что-нибудь приготовить? – чувствую, что иду по скользкой дорожке, но остановиться уже не могу.
– У меня жёсткая диета, – ловлю на себе пристальный взгляд.
– Ну, я вряд ли смогу её нарушить едой из твоего собственного холодильника. Там, наверняка, хранится только то, что тебе можно есть.
Спустя короткую паузу он даёт разрешение.
– Хорошо, – взгляд блуждает по моему телу. – Только давай быстро. Я голоден.
Он голоден?! На миг во мне вспыхивает негодование. А то, что я была готова вот-вот дух испустить по его вине, никого не волнует.
Возвращаюсь к холодильнику уже совсем с другими намерениями. Голод как рукой снимает. В голове проносится куча идей, что такого вкусного можно приготовить боксёру, чтобы впечатлить его.
Впечатлить его. Подумать только.
Вспоминаю свою наивную подростковую влюблённость в Юрку и мои попытки “впечатлить” его. Хоть одна польза из этой глупости вышла: я научилась хорошо и разнообразно готовить.
Достаю курицу, овощи, кладу всё на разделочную доску. Копошусь на кухне в поисках кастрюль и сковородок. Дима мог бы сэкономить мне массу времени, если бы подошёл и показал, где и что лежит. Но мне кажется, что он и сам не знает. Если в доме была прислуга, наверняка, хозяин приходил на кухню только за готовыми обедами.
Я погружаюсь в процесс готовки и забываю о присутствии боксёра. В один момент, когда мне нужно снять горячую кастрюлю с плиты, простынь предательским образом развязывается и падает к моим ногам. Руки заняты, и я не успеваю ее поймать. Быстро ставлю кастрюлю на стол и тянусь, чтобы поднять свою единственную ширму.
– Оставь, – звучит строгий приказ.
Недоумённо смотрю на Дмитрия.
– Оставь простынь на полу, – поймав мой непонимающий взгляд, поясняет чуть ли не по слогам.
Вот так просто. Ему легко сказать. Сам одет в джинсы, футболку, ещё и ветровка сверху. А я, значит, опять должна перед ним в чём мать родила расхаживать.
– Я не хочу быть голой, – озвучиваю свои мысли.
Уже который раз выказываю неповиновение, но это происходит не по злому умыслу. Просто здесь, за пределами злосчастной спальни, я чувствую себя иначе. Свободней, что ли? Как будто я не должна больше ему беспрекословно подчиняться.
Дима поднимается, обходит огромный овальный стол и останавливается в шаге от меня. От страха мой пульс гудит где-то в ушах. Кажется, зверь сейчас набросится и разорвёт меня на куски. Но мужчина лишь молча приседает, поднимает простынь и откидывает её подальше в сторону. А потом так же, не произнося ни слова, возвращается на своё место.