Я громко сглатываю, пытаясь усмирить своё бешеное сердцебиение. Короткий миг мы выжидающе смотрим друг на друга, и я первая отвожу взгляд, подчиняясь его всепоглощающей энергетике.
– У тебя десять минут, – командует в своей привычной манере.
Знаю, что он неоднократно видел меня голой, но мне до сих пор жутко неловко стоять в неглиже у него на виду. Стараюсь переключить мысли и думать только о еде.
– Готово, – спустя время, давно уже перевалившее за обозначенные десять минут, ставлю на стол две полные тарелки.
Несколько секунд жду от него реакции, хоть одно слово в ответ. Спасибо? Отлично? Как вкусно пахнет! Но нет… только тишина. Молчит и принимается за еду как ни в чём не бывало.
Несмотря на чёрную дыру в животе, ем я медленно. Многолетняя привычка. Заметив, что тарелка боксёра уже наполовину опустела, я интересуюсь:
– Тебе понравилось?
Кровь тут же приливает к щекам. Я никогда не умела общаться с мужчинами. А уж тем более с такими. Ведь если забыть, что Дима сделал со мной, и просто посмотреть на него со стороны, то нельзя не отметить, какой он важный и видный мужчина. Среди всех моих знакомых нет никого подобного ему.
– Нет.
Его ответ отражается на моём лице глубоким недоумением. И только я набираю воздух в лёгкие, чтобы сказать что-нибудь язвительное, как резко останавливаю себя, заметив еле уловимую улыбку на его губах. Но она мигом исчезает, будто её там и не было секундой ранее.
Это так странно и так волнительно, словно мне открывается нечто совершенно уникальное. Наверное, именно такие эмоции испытывают астрономы, обнаружив появление новой звезды на небосводе. У меня внутри всё дрожит от этой улыбки, и я, забыв, как жевать, сижу и тупо смотрю перед собой.
– Нормально, есть можно, – произносит тихо.
Я уверена, что он решил надо мной подшутить, но почему-то передумал.
Знаю, что отлично готовлю. Даже капризный гурман останется доволен.
– Я рада, что тебе понравилось, – говорю честно, смягчая свои слова улыбкой.
– Сколько тебе лет, Мина? – голос звучит хрипло и так возбуждающе, когда он произносит моё имя.
– Девятнадцать, – мой потерянный взгляд скользит по содержимому тарелки. – А тебе?
– Ты хорошо готовишь, – делает глубокий вдох и, игнорируя мой вопрос, чёрство добавляет, – не хуже моей прислуги.
Как же мне хочется погасить его грубость и открыть миру другого Диму. Хочется увидеть его истинное лицо. Я верю, что где-то там глубоко за замком сидит более мягкая и ранимая натура, которая жаждет, чтобы её приласкали и окружили заботой.
– Я приму это за комплимент, – любопытство перекрывает все доводы рассудка, и я, не подумав, спрашиваю, – а почему ты уволил прислугу?
– Заканчивай свой ужин и поднимайся обратно в спальню, – отвечает резко.
Киваю, но опять не сдерживаюсь и интересуюсь.
– Голой?
– Не привыкла ещё?
– К тебе? – ухмыляюсь, поддевая вилкой овощи в тарелке. – Уже привыкла.
Всего на секунду, на какое-то мгновение ока, в ледяных глазах Димы появляется отблеск чувств. Словно он испытал радость.
– К своей наготе, – поясняет. – Тряпки тебе здесь не нужны, – на его лице вновь появляется маска хладнокровия.
– К наготе я ещё не привыкла, – говорю чуть слышно, ковыряясь в тарелке. – Хорошо, я поднимусь в спальню голой, как ты сказал.
Спорить с ним было бы вершиной глупости.
Дима проглатывает остатки еды, поднимается со стола и уже на выходе из кухни, не обернувшись, бросает.
– Поторопись, – холод в его голосе исчезает, а на его месте появляются горячие искры, грозящие вскоре опалить меня.
Глава 24
Захожу в спальню и застаю там Диму. Боксёр стоит возле комода, одетый только в джинсы, так что я невольно засматриваюсь на его голый торс. Заметив меня, он поворачивается к двери и проходится изучающим взглядом по моему обнажённому телу.
– Подойди.
Делаю несмелый шаг навстречу. Сердце начинает биться учащённо то ли от страха, то ли от предвкушения. Может, от всего сразу.