Это значит все. Он — все, о чем я могу думать. Ложь — самая честная форма самосохранения. Звучит как оксюморон. Но это правда. Возможно, это единственная форма самосохранения. Правда требует полного риска. В каждой относительной истине есть часть абсолютной истины.
Я пожимаю плечами.
— К слову, я также запала на Майкла Б. Джордана, Кей Джея Апа и Чарли Пута. — Мои пальцы слегка касаются повязки на голове. — Так что не надумывай себе лишнего.
Зак моргает несколько раз.
— А ты говорила им, что занималась сексом?
— Пока нет. Но чуть позже обязательно отправлю им сообщения в личку.
— Я… — Наморщив лоб, Зак медленно качает головой. — Я польщен.
Застонав, отвожу взгляд.
— Я не намеревалась льстить тебе.
Засунув руки в задние карманы джинсов, он молча ждет, когда я обращу на него внимание. Я кожей чувствую силу его взгляда. Когда возвращаю глаза к его лицу, он спрашивает:
— Тогда каковы твои намерения?
Сев прямо, подтягиваю ноги к себе, прижимая их к груди, как щит.
— Хочешь знать, что на самом деле придает мужчине сексуальность?
Его щеки чуть розовеют, источая уязвимость. Мне нравится его уязвимая сторона. В нее я влюбилась в первую очередь.
Я смотрю на изголовье кровати, потому что знаю, что каждое чувство, которое испытываю к Заку, отражается в моих глазах, и мне не скрыть этого ни от него, ни от кого-либо еще.
— Доброта.
Рискнув поднять взгляд не более чем на секунду, я наблюдаю за его реакцией — он явно не то ожидал от меня услышать. Вновь опустив подбородок, медленно выдыхаю.
— Не доброта ко мне, хотя в то время ты бесконечное число раз был ко мне добр. А то, как ты относился к Сьюзи. Все, что делал для нее. То, как заботился о ней. То, как смотрел на нее. С любовью. Добротой. Это как смотреть фильм с героем, в которого не сразу влюбляешься, но он покоряет твое сердце своей… ну, личностью. Всеми своими внутренними качествами. Не своей внешностью, социальным положением или банковским счетом. А только… собой. Тем, что он хороший человек. Ты хороший человек, Зак. И я нахожу это невероятно сексуальным. Поэтому иногда мне трудно смотреть на тебя, зная, что ты мой муж, но… не в привычном смысле этого слова, когда я так много мечтала о тебе.
Он долго не отвечает, делая ситуацию еще более неловкой, и тогда я снова смотрю на него. Выражение его лица — непроницаемо.
— Ты считаешь привлекательным… меня… — он запинается, глаза слегка сужаются, будто он не может подобрать нужных слов, — …мой образ. Ты надеешься однажды найти мужчину, который будет любить тебя так же, как я любил Сюзанну. Не меня. Просто кого-то вроде меня.
Готово ли мое сердце перестать лгать или я все еще в режиме самосохранения? Это он. Я не заблуждаюсь. Я люблю Зака. Я восхищалась им. Конечно, я завидовала Сьюзи, потому что хотела, чтобы в моей жизни был такой Зак. Но я не влюбилась в него, в Зака Сьюзи, пока она не умерла. Я чувствовала его любовь ко мне, пусть и не в романтическом смысле. И до сих пор ее чувствую.
Я ничего не говорю, потому что ненавижу ложь, но очень боюсь правды. Вместо этого медленно киваю, словно соглашаясь с ним. Я не согласна с ним, но понимаю, что он имеет в виду. И, возможно, он говорит это серьезно, или лжет, чтобы защитить что-то, чем не готов поделиться или признать.
Дверь позади Зака открывается.
— Привет. — В комнату входит Лия.
— Привет. — Я улыбаюсь, будто ни в чем не бывало. — Вы познакомились?
Лия улыбается Заку и кивает.
— Да. Это я его впустила.
Конечно. Я не подумала об этом, когда проснулась с ним в одной комнате.
— Хочешь перекусить? — спрашивает она.
— Если ты не против, я задержусь на несколько дней и заберу ее к себе в отель? — спрашивает Зак Лию.
— Со мной все в порядке. Лекарства снова при мне. Все хорошо.
Взгляд Лии мечется между мной и Заком.
— Эм… тебе определенно нужно несколько дней на поправку.
— Я в порядке.
Ее глаза расширяются, и она поджимает губы.
— Это не подлежит обсуждению, — отрезает Зак.
— Ты мне не родитель, Зак.
— Я твой муж.
Рот Лии приоткрывается, и она таращится на меня.
Да-да… я его слышала.
Отвечаю ей хмурым взглядом, потом перевожу его на Зака. Он не знает, что я ей открылась. Но он все равно сказал это.
— Думаешь, сможешь разыгрывать эту карту всякий раз, когда захочешь заставить меня сделать что-то против моей воли?
— Да. — Если бы уголки его губ не изогнулись в крошечной ухмылке, было бы намного легче высказать все, что я думаю на этот счет.