Вдруг неожиданно и тревожно заржал Огонёк. А последовавшие за этим негромкие, шелестящие звуки заставили Асилису вернуться к действительности.
Испуганно озираясь по сторонам, Асилиса подняла голову и увидела спускающихся с неба людей. Сначала ей показалось, что они прыгают с чего-то высокого, но, вытерев глаза от слёз, девушка с удивлением обнаружила, что люди плавно спускаются на почти прозрачных крыльях. И формой, и цветом, и тоненькими жилками по их площади крылья очень напоминали осиные, а размером своим доходили существам до бёдер. Под парой длинных находились ещё одни крылья, в одну треть меньше.
Первый из крылатых людей легко опустился перед девушкой, и его крылья сложились за спиной внахлёст друг на друга. По бокам от неё подмяли под себя траву ещё две пары кожаных сапог с нашитыми на них круглыми бляхами.
Асилису быстро окружили шестеро воинов. Седьмой человек опустился подле коня и, поймав его за повод, пытался усмирить взбунтовавшееся животное. Все они были одеты в плотные ткани и кожу, а нашитые на всё это металлические пластины разных форм выполняли уже не только украшательную роль, а делали одежду подобием кожаного доспеха.
Но что это были за существа? Люди какого племени и народа? Великий князь, её отец, часто принимал гостей из самых дальних земель, но подобных этим в гостях в его стольном граде никогда не было. Однако одеяния крылатых людей показались Асилисе знакомыми.
"Ромляне...!" - охнула она, вспомнив несколько свитков на отцовских полках.
Именно в таких вот одеяниях были изображены воины, знатные люди и гордые женщины этого народа. Вспомнила она также и то, как называл их учёный воин, грек Диментис, - квириты. Этот грек, выписанный Великим князем из Царь-града специально в обучение для юной княжны, рассказывал о том, какие это воинственные, жестокие и развращённые люди. Эти же, о крылах и при оружии, производили ещё более зловещее впечатление. Словно бы явились из бабушкиных сказок, страшных сказок на ночь.
Несмотря на то, что крылатые люди выглядели не опасно, а как-то озабоченно и деловито-серьёзно, Асилиса, не отрывая глаз от воинов, стала нащупывать рукоять меча Яромира.
Один из этих безбородых, с правильными чертами лица людей подошёл и грубо вырвал из ватных рук княжны меч. Когда он встал рядом с ней, она увидела поверх лёгких штанов плотную кожаную юбку до колен. Спереди и с боков по всей её длине крепились короткие стрелы-гарпуны. Такие же юбки были у прочих воинов. В руках они держали короткие копья с широким, секущим наконечником. Длинные кинжалы с одной и деревянные трубки с петлёй жгута на конце с другой стороны поясного ремня дополняли их вооружение.
Меч, отобранный у княжны, перекочевал в руки знатного всем своим видом воина. Рубаха тонкого шёлка на нём была ярко-оранжевого цвета и вышита красивым узором из чёрных нитей. Поверх неё была надета кожаная безрукавка. Его ромской шлем, металлический, без личины, но с высоким гребнем-щёткой выделялся богатством отделки и цветом плюмажа. У его "щётки" превалировали широкие жёлтые полосы над чёрными - редкими и узкими. Длина плюмажей создавала видимость высоты их хозяев, однако Асилиса заметила, что воины, их носившие, были не очень рослыми и могучими. Она даже успела подумать, что буде они телом, как её Яромир, то для полёта никаких крыльев им бы не достало.
Свой строгий взгляд начальник, чья рука в длинном металлическом наруче покоилась на рукояти собственного меча, устремил на княжну. Не отрывая глаз от девушки, начальник отдал команды на непонятном ей языке, и княжна даже не успела вскрикнуть, как её быстро схватили сзади две пары крепких рук и, подавляя тщетные попытки высвободиться, запрокинули ей голову. В следующее мгновение, остановив крик, который был готов уже вырваться из горла, Асилиса увидела ещё одного - последнего летающего пришельца. На сей раз это была сухощавая пожилая женщина, почти старуха, в длинной белой тоге, сложным образом обвивавшей её тело. Необычными выглядели её волосы - ярко-зелёные, словно металлические, с прядями серебряных нитей, они были убраны в пучок на затылке и смотрелись, как драгоценность.
Старуха подошла к пленнице и протянула к ней руку с тяжёлым серебряным браслетом со сложным чернёным рисунком. Нажав сильными жилистыми пальцами на подбородок девушки, она открыла ей рот и влила горько-пряную жидкость из маленького деревянного сосуда. Княжна замотала головой и усилила попытки высвободиться, но её уже никто не держал. Асилиса решила выплюнуть жидкость, но густая и обволакивающая, она уже изрядной долей попала ей в желудок.
Пробуя потихоньку встать, Асилиса с ужасом обнаружила, что ноги её не слушаются, а руки словно бы наливаются тяжестью и становятся безвольными плетьми. Жёсткую землю, что встретила её падение на бок, княжна уже совсем не почувствовала. Двигаться она не была способна, но вот слух и зрение ей были оставлены в полной мере.
Теперь командовал не только военачальник, но и пожилая женщина в богатой тоге. Лёжа на боку, Асилиса увидела её ноги, обутые в лёгкие сандалии, острые шпильки в волосах и ещё одну отличительную черту, разнящую эту старуху с другими крылатыми существами, - её крылья, более закруглённые, нежели чем у других: выглядывая из складок материи, они не перекрещивались за спиной, а свисали по бокам тела параллельно друг другу. А ещё её крылья, в отличие от прочих крылатых ромлян, были почти что прозрачными и блестели металлом на солнце.
Асилиса заметила расстилаемую тут же длинную плотную полосу светлой ткани, а затем снятые с коня седельные сумки и молодого воина, вынимающего из них содержимое и раскладывающего всё это рядом. Более девушка ничего увидеть не успела. Внезапно её взяли и аккуратно положили спиной на расстеленную ткань.
И тут... в руке склонившейся над ней старухи блеснул сталью кривой когтевидный нож. Впрочем, Асилису вид оружия особо не испугал - по какой-то причине она была уверена, что её убивать не станут. По крайней мере, сейчас... Ножом-когтем старуха принялась освобождать княжну от одежды, периодически отвлекаясь на то, чтобы снять с её тела украшения. Вот тут-то девушку охватила волна стыда и жуткого страха. Такого унижения молодая княжна ни разу в своей жизни не испытывала. Она не чувствовала ни одного своего члена, но была уверена, что вся - от пяточек до корней волос - стала пурпурной. Да и всё, что она могла сейчас сделать, - это отвести взгляд на синее небо, такое холодное и пустое, без птиц и облаков, глубина и высь которого успокаивали и гипнотизировали. Слёзы обиды размывали лазурь неба. Асилиса не заметила, как с неё сняли золотые браслеты - преждевременно полученное материнское наследство, серебряные серьги - подарок отца и ожерелье из крупного жемчуга в золотой скани - дар брата на её пятнадцатилетие. Потом аккуратно сняли плетёный материнский гайтан с оберегом, а с каждого пальчика - перстни и колечки: золотые, берестяные, медные. Девушка не видела и не чувствовала, как её одежда грудой тряпок легла рядом с ней, а сухие старушечьи пальцы принялись за тщательный осмотр её нагого тела. Сколько это продолжалось, Асилиса не знала, она смотрела только ввысь и думала о родителях, Яромире и о том, что коли вдруг при нём случится насилие, суженый точно зазорится быть с ней. Наконец старуха выпрямилась и, удовлетворительно улыбнувшись, отдала очередной приказ на всё том же непонятном языке. Тут же подбежавшие воины в четыре пары рук, не одевая, стали пеленать Асилису, словно младенца, в то самое длинное полотно, на котором и производился сей постыдный осмотр. Мельтешение рук, голов и ткани вывело несчастную жертву из забытья. Девушка скользнула взглядом и поняла, что её осмотр и обыск их с Яромиром поклажи закончен, а на земле остались только седельные сумки, небольшая кучка вещей, ранее лежавших в них, да личные вещи. Небрежной грудой валялись большие, неподъёмные доспехи Яромира и великолепные уборы княжны.
Грабители стояли тут же, неподалёку. У одного из воинов спереди висела объёмная сума, которая топорщилась полными боками. Поодаль другой воин держал вырывающегося Огонька. Переведя взгляд, княжна увидела лежащего Яромира. Было видно, что его также обыскали - меч её любимого лежал подле пустых сумок. Сердце несчастной девушки горько защемило, и слёзы вновь выступили из глаз. Асилиса неожиданно услышала свой собственный, сдавленный и хриплый голос: