- Яр...
Наконец пеленание княжны было завершено, и два широких длинных пояса охватили и перетянули её худенькие плечи и ноги у щиколоток. Оставшиеся длинные концы поясов были подхвачены четырьмя воинами. Крылатые существа натужно взмыли в воздух. И теперь, как бы ни пыталась Асилиса повернуть вновь обретавшую способность двигаться голову и ещё раз взглянуть на своего любимого Ярушку, ничего у неё не получалось. Под ногами медленно поплыл зелёный живой "ковёр", от одного вида которого у Асилисы замерло дыхание. Вместо знакомых ей с детства деревьев она увидела огромные стебли трав с листьями, семенами и цветами - большими, словно шатёр степняков.
Каждая попытка Асилисы пошевелиться вновь и вновь оказывалась неудачной. Княжну пугал тот факт, что связь с собственным телом была утрачена и ей оставалось только надеяться, что здесь дело было не в яде, а в жёсткой фиксации пелёнами.
Летучие ромлени несли её над морем зелени с частым вкраплением цветов вот уж который час. И судя по всему, ни края этому морю, ни конца этому полёту не предвиделось.
Асилиса плыла по воздуху лицом вверх, уперев свой взор в небесную высь. Княжну слушались только лишь зрачки и веки. Внизу, в растительном "море", насколько хватало обзора по сторонам, виднелись знакомые с детства травы и цветы. Здесь, отметила Асилиса, прямо как у неё на родине, мурава с узкими и длинными листьями брала верх над всеми остальными травами. Виднелась знакомая лебеда, полынь, мята, а вдалеке за дорогой колыхалось белое "море" ковыля. Все цветы также были знакомы ей: огненными костерками полыхали маки, цвели белые, как снег, ромашки, отражали в себе неба синь васильки.
Вскоре их летучую процессию догнал оставшийся на дороге седьмой воин. Он поравнялся с начальником отряда и утвердительно кивнул ему. Тот ответствовал воину кивком и, сотворив руками условный жест, послал его вперёд. Замыкала летающую процессию старуха. Она летела выше всех и не спускала с Асилисы своих не по возрасту зорких глаз.
Лёгкий шорох прозрачных крыл, шум изредка налетавшего на травяной лес ветерка и огромное, высокое небо, в конце концов, убаюкали юную пленницу.
"Не убили, позором не покрыли - и ладно". - Думала она, погружаясь в сон. "Послушать Диментиса, так эти романе жестокие, но чтущие высокородную кровь люди... пусть даже они со крылами. А она - княжна Сарогпульского владыки. Несмь, якоже прочии человецы!"
Когда же Асилиса вновь открыла глаза, небосвод по её левую руку окрасился в закатный багрянец. Тело княжны начинало подчиняться ей и Асилиса, вертя головой во все стороны, во все глаза рассматривала этот чудной мир. Картина мира с тех пор почти не изменилась. Большой дом, сильно поросший травой, с уже подращенными деревцами вокруг, жердевая ограда, высокие осины поодаль и высоченный, словно гора, стог сена. Всё это было впереди, а позади неё оставалась, убегая всё дальше и дальше дорога, а вместе с ней и лежавший в крови Яромир. Не было видно ей лишь самого главного, - то куда её несут. И то, что было уготовано молодой княжне впереди.
Когда край солнечного диска коснулся далёкого озёрного горизонта, в полёте произошли небольшие изменения. Находившиеся в воздухе без малого с полудня, крылатые существа явно устали и выбились из сил. Несущие Асилису воины стали чаще поправлять лямки своей ноши. Высота полёта стала медленно, но неуклонно уменьшаться. А вскоре наиболее высокие стебли травы начали проноситься вровень с летунами. При этом первая пара норовила опуститься ниже замыкающей. Она то и задавала неровный тон всему движению. Всё чаще и громче на четвёрку летунов сыпались окрики начальника, после чего на какое-то время высота вновь возрастала. Возрастала, но лишь для того, чтобы вскоре вновь быть утраченной.
Когда же разница между первой и последней парой в высоте достигла совсем уж большой величины, Асилиса смогла увидеть то место, куда был направлен полёт. Её перевёрнутому взору открылись густые верхушки крон высоких старых осин. Вокруг них туда-сюда сновали фигурки, в которых княжна опознала существ, подобных её похитителям. Им навстречу, быстро увеличиваясь в размерах, летели полдюжины крылатых воинов.
"Сменные носильщики", - догадалась девушка.
Страх уже несколько покинул Асилису за то время, что она провела в полёте. Посему, княжна уже проявляла первые попытки заговорить и даже гневно закричать на обидчиков. И сейчас, когда она увидела стремительно приближавшуюся помощь её похитителям, нарождающийся в её груди гнев жарко вспыхнул. Асилиса как можно громче и страшнее захрипела и снова попыталась пошевелиться. И хотя на этот раз ей удалось двинуть плечом и головой, а хрип был уже более похож на крик, крылатые существа не одарили её своим вниманием.
И вот тогда перед летунами совсем близко, да так, что княжна даже почувствовала ветер от внезапного движения в воздухе, стала быстро подниматься высокая травина. Её длинная и упругая стрелка стала стремительно выпрямляться, да так, что Асилиса едва успела заметить, что к гибкой, стремившейся к небу вершине были привязаны какие-то тонкие нити. Ещё мгновение, и на глазах Асилисы нити развернулись и расправились в серебристую, плетёную сеть. Когда же она расправилась по всей длине травины, глаза княжны округлились от вида знакомого с детства радиального плетения ячеек. От стебля до стебля, путь крылатым воинам перегораживала самая настоящая, здоровенная паутина.
Летевший впереди командир, вовремя увидел опасность и предупредительно закричал воинам. Он резко свернул вверх и влево от травины и, едва не задев её крылом, пролетел мимо. Но вот летевшие следом четверо нёсших княжну воинов, отвернуть не успели. Усталость и близкая смена вовсе ослабили их мышцы и бдительность. Громкий крик командира лишь заставил запаниковать несущих княжну существ. Четвёрка крылан, дружно поднатужившись, рванула вверх, отчаянно "выгребая" обоими парами крыльев. Однако, крайний в первой паре, утратив самообладание, бросился в сторону и вниз. Внеся, таким образом, диссонанс в движение всей четвёрки. Критически снизив высоту, он напрочь лишил своих напарников возможности избегнуть уготованной им участи.
Постромки, удерживающие Асилису, натянулись. Ткань, пеленающая её, затрещала и пошла на разрыв. Где-то с шипением рассёк воздух хлёсткий удар копья. И в довершении всего, кто-то из передней пары выпустил из рук свою ношу. Кокон княжны провис, и мир для Асилисы перевернулся ещё боле. Это то и позволило ей увидеть, как почти весь отряд, со всего разгону, влетает в расставленную западню.
Кокон девушки врезался в плетение сети. Она вскрикнула, и в страхе принялась отчаянно вертеть головой. Прямо перед её глазами очутилась тонкая, сверкающая ярким, чистым серебром кручёная нить. Нить была свита из многих более тонких её соратниц и, казалось, была сплетена из стальных волос. Эдакая диковинка заслуживала любования, но в данный момент, вся эта красота интересовала Асилису в ином ключе. Она словно бабочка висела вниз головой в самой настоящей паутине... и для полного сходства, не хватало только паука-хозяина.
"Ну вот..." - мелькнуло у неё в голове. - "Из огня, да в полымя".
Высоко над нею кружила старуха. Летевшая позади и выше всех, она избегла паучьей сети и теперь, отчаянно крича, махала рукой на нечто в стороне. В указанном ею направлении пронёсся крылатый командир. Он сходу рванул с пояса трубку со жгутом на конце и вложил в неё гарпун. Он скрылся из виду, а до ушей Асилисы донеслись тенькающие звуки петельной тетивы, шорох вздымающейся травины и гневная ругань. Задрав голову повыше, княжна увидела новую паутину и вклеенного в неё последнего из похитивших её воинов. Узрев такое, старуха поднялась ещё выше и не жалея крыл, заполошно металась из стороны в сторону.
Отовсюду княжна слышала какофонию криков, попавших в ловушку воинов. Сеть от их диких дёрганий в отчаянных, но тщетных попытках высвободиться, просто ходила ходуном. Княжне даже стало казаться, что она слышит знакомые ей ругательства дворовых мужиков и привратных стражей её родного княжества.