Гибкий стан Асилисиного спасителя опоясывал широкий ремень из толстой чёрной кожи с многочисленными кармашками и крючочками. На нём, со спины человека, был приторочен короткий меч в широких ножнах. Асилису удивило расположение этого оружия: меч крепился на ремне вдоль и чуть наискосок, да так, что рукоять смотрела вверх.
"Как-то не по-нашему", - подумала она.
И находившийся на груди нож, и висевший на пояснице меч, были выполнены из одних и тех же материалов и в одном стиле. Красивый паутинный орнамент красил и кость, и кожу меча.
Парень поднял с листа оставленную им ранее одежду и, вернувшись к княжне, сел сложив ноги "кренделем". Порывшись в многочисленных карманах, он вынул маленькую деревянную флягу и с улыбкой протянул княжне.
- Возьми. Малость прысни на длань, а после потри.
Асилиса не обратила внимания на протянутую фляжку. Вместо этого она блеснула гневным взором на парня и резко бросила:
- Ты кто? - однако, поняв, что получилось слегка грубовато, смягчила свой тон:
- Ты не из тех, в бабьих юбках?
- Я не ношу юбки, - юноша уловил перемену в голосе девушки, и его улыбка стала радостнее.
- Меня зовут Вереск. Родители величают Вереном, а друзья Веском кличут.
Княжна, умерив свой пыл, гораздо милостивее посмотрела на парня и приняла из его руки флягу.
- Ижде это я? - задала она, наверное, свой самый главный, наболевший вопрос.
- Место сие Закровом величают. Кто, как черту заповедную сюда проходит, - тот сменьшается. Как мураш малый становится, - объяснил Вереск, но тут же добавил:
- Но назад ходу уж нет. Прежнего росту уж не вернуть. Но боле об этом разговор не здесь вести надобно.
- Талан-злодей кинул меня в сей страшный мир. Впутал меня в своё тоното... - грустно проговорила Асилиса.
- А, ты из-за Закрова? - юноша с восхищением разглядывал красивое лицо и обнажённую девичью руку, что пыталась вытащить пробку из фляги. - Восины тебя на дороге подобрали? Я зрел, как они пролетели в тот край.
Оставив последние попытки сладить с накрепко закупоренной ёмкостью, княжна передала флягу обратно Вереску.
- Я княжна Сарогпульская Асилиса Ладимировна. - Она уже с большим интересом смотрела на Вереска. - А ты сам кем будешь? Наряд у тебя чудной - юбки не носишь, а словно нагой ходишь.
Улыбка парня вновь стала смущённой.
- Тотчас портарь вздену...
Передав обратно княжне откупоренный бутыль, он вскочил на ноги и принялся надевать на себя принесённую с края листа одежду. Она тоже оказалась диковинной. Не имеющая ворота роба с короткими рукавами, переходила в короткие штаны. Цвета они были чёрного и материала плотного, грубого. Как и на ремне, вся одежда имела различные карманы и колечки. Сняв с себя ремень, парень влез в штаны.
- А я - из косцового роду, касожьего племени... касогами нас величают. - Добавил Вереск, облачаясь. - Живу здесь, недалече. Споро дойдём.
Княжна перестала опасливо нюхать откупоренную флягу и, сдвинув брови, недовольно посмотрела на Вереска, который уже успел продеть руки в рукава и застёгивал железные крючочки, скрывая под ними грудь и живот.
- Никуда я с тобою не пойду! - отрезала она. - Мне надобно вернуться скорее на дорогу. Там суженый мой раненый лежит. Мы с коня сверзлися, и он главу в кровь сбил.
Она вновь закупорила флягу и поставила её подле себя. В очередной раз, опоясавшись поверх новой одежды, Вереск как-то грустно посмотрел на неё, и улыбка тут же покинула его уста.
- Надо обязательно успеть укрыться у нас в летовье. До ночи надо. Ночью во Высокотравии очень опасно. - Он справился с пряжкой и присел на корточки подле княжны. - Вдвоём сейчас не под силу добраться до дороги. Пожрёт нас ночь, заглотит чёрным зевом.
- Никуда я с тобой не отправлюсь! - Асилиса стала подбирать размотанную и лежавшую смятой грудой ткань своей пелены. - Одна пойду. Али я полонянка твоя? Хм! Хитник хитника обокрал!
- Я тебя не неволю. - От обиды Вереск поднялся на ноги и сложил руки на груди. - И вовсе не потому я тебя из полона высвободил.
- А пошто тогда? - княжна даже перестала возиться с длинным и запутанным полотном материи. Сложностей прибавляло ещё и то, что одной рукой ей приходилось постоянно придерживать и прижимать к груди верхний край тряпицы.
- Идти надо. Двуехвосты повылазят - до дому не дойти станет. - Вереск кивнул на догорающий закат. - Вон, уже светила краюха осталась.
- Да пошто лик-то воротишь? - Асилиса прищурилась и подбоченилась. Видно было, что вставать в подобную позу ей очень нравилось. - А ну, молви, пошто ты меня от этих крыланов скычал? Ведь их поджидал же?
- Это восины. Ныне же нам должно стремливо схорониться до утра, - парень продолжал настаивать на своём.
- Нам? Я иду на дорогу. А ты можешь тещи, куда душе угодно. - Княжна подобрала и намотала на руку полотнище.
- Хороняка! Не следовало тогда меня спасать! Брошенные в запальчивости слова княжны больно задели Вереска. Он резко отвернулся от неблагодарной девицы.
- Спас за тем, что от поругания да от смерти лютой выручал. А течи в косцовье всё равно потребно. - Вереск боролся с собственной обидой и жалостью к девушке. - Не выручить твово суженого... не добраться до него уже. Наверняка его уже Шестиглав прибрал.
- Да ты воистину, хороняка! - княжна в порыве отчаяния схватила стоявшую подле неё фляжку и зашвырнула ею в собеседника. - Али особливое замышление на меня мнишь?
Касог, уловивший и услышавший движение за спиной, развернулся вполоборота и легко словил фляжку на лету.
- Были мысли, да все вышли. - Фляжка по-хозяйски была прибрана в один из карманов одежды. - Пошто мне такая взбалмашна жена. И впредь я тебя не неволю. Поди, куда душа сманит.
- Ах, во-о-он оно как! Кознодейство эдакое учинить удумал? Искорыстовать да бесчестить чужих невест! - не на шутку разошлась Асилиса.
В ярости она вскочила на ноги, но, запутавшись в длинной полосе ткани, вновь свалилась на лист. Вереск в порыве кинулся к девушке на помощь и успел подхватить её под локоть:
- Я мнил, ты дева... - стал неловко оправдываться он.
- Пусти меня, клюкавый! - Асилиса резко выдернула свой локоть и свалилась-таки на лист. - Дева я, дева! Уяснил?
Вереск вновь попытался помочь этой красавице-рыси, но она замахала на него руками и одарила таким сверкающим молниями взглядом гневных очей, что парень в сердцах плюнул и, отойдя на дальний край листа, уселся спиной к Асилисе.
- Глумление какое учинил! Не указ ты княжне! И, не прекращая ворчать, девушка тщательней подобрала ткань и вновь попыталась встать, когда внезапно в ночных сумерках стали раздаваться какие-то странные звуки.
Княжна оборвалась на полуслове. От таких звуков у неё побежали не то что мурашки, прямо мураши по всему телу. От страха она села на лист и прижала колени к груди. Где-то внизу неведомое существо издавало, как показалось Асилисе, вопль жуткой боли. Но когда этот страшный вопль резко перешёл в дикий хохот, то княжна уже так не думала. Теперь ей казалось, что смеётся сам хозяин Мёртвых гор. От страха девушка округлила свои красивенькие глазки и прикрыла рот рукой.
Жуткий глас стих, но в отдалении по разные стороны зазвучали нечеловеческие уханья и хихиканья. Прижимая длинные полотна к груди, Асилиса на четвереньках поползла к Вереску. Вдруг на полпути её остановил звук крыльев. Не привычный звук птичьих крыл, какой она каждый день слышала у себя дома, а шелестящий звук полупрозрачных перепонок неведомых существ в юбках, с непреклонной злобой в очах. От прежних звуков, правда, этот отличался более тонкой тональностью и частым перебиранием крыл. Существо буквально плюхнулось на лист-полог над головой Асилисы, и звук полёта сразу прекратился. Княжна замерла, как мышка. Она вся съёжилась и вжала голову в плечи. А над её головой послышался скорый топот маленьких ножек. Прекратившись на краю листа, он снова перешёл в шелест быстрых крылышек. Асилиса попыталась сглотнуть пересохшим горлом. Но страх сковал её тело. Немного выждав, девушка вновь продолжила путь к своему спасителю. Однако выручитель её, несмотря на все последние события, так напугавшие княжну, сидел на удивление спокойно и неподвижно. Казалось, что Вереск вообще не услышал того, что происходило подле них.