Так, с утратой одного члена отряда, всеми был признан за главного следопыт. Быстро приняв общее решение двигаться далее, отряд скоро собрался и тронулся в путь. Прихрамывающего Ярого, чью лошадь так и не сыскали, следопыт посадил на своего коня и повёл его под уздцы. Местность то разрежалась до больших прогалин в зелёном куполе травяного леса, то смыкала стебли-стволы трав-деревьев так, что сию плотную стену приходилось объезжать стороной. Искрен несколько раз отправлял то одного, то другого брата взбираться на вершины травин, но это ничего толкового не принесло. Стало ясно только то, что либо травины, выбранные для дозора, оказывались не самыми великими, либо отряд находился в низине.
Сделав привал в полдень, дружина обрела свою пропажу. Искрен, чьё чутьё в эти опасные дни было напряжено и раскрыты все чувства следопыта, услышал позади, в чаще, далёкое конское ржание. Направившись туда в надежде сыскать кого-либо из местных, он нашёл бредущего вслед за ними, коня Ярого. Эта находка обнадёжила дружину и вселила в них уверенность в счастливом исходе. После чего, отряд вновь выступил в дорогу и шёл до вечерних сумерек, пока не возникла необходимость устраиваться на ночлег. Дружинники разожгли большой костёр и, наскоро поужинав, разошлись спать. Ночь рычала, шептала, ломилась в чащобе и глазела на пришлых дюжиной своих очей. Но, в целом, прошла достаточно спокойно. Несмотря на то, что Искрен распределил между воинами время дежурства, ненароком так вышло, что в эту ночь дежурили все сразу. Сон не шёл и не вёл за собою отдых и успокоение.
Искрен лежал у костра и слушал разговоры воинов. Люди, обмениваясь своими мыслями и наблюдениями, быстро пришли к единому выводу. К тому самому, к которому следопыт пришёл ещё утром, - они уменьшились в росте, стали размером с букашку и теперь блуждают под пологом трав. Тех самых, что должны были топтать копытами своих скакунов. Кроме трав, огромных камней и, возможно, самой земли, всё остальное было привычного для человека размера. Зверья бегало много и птиц хватало, но все они были хоть малость, да с чудинкой, с такой, что отличала их от привычных глазу собратьев из прежнего мира.
Утро не принесло ни знакомых елей, берёз и дубов, не вернуло воеводу с потерявшимся отрядом. Всё было на прежних местах, и всё топорщилось и подпирало зарево небосвода огромными стеблями диких глазу человека трав. Воины встали и вновь, как и днём ранее, подкрепившись, отправились в путь. Еда у них имелась, но было бы неплохо и сострелить какую ни есть дичину. Искрен опасался этого мира, его странного леса и не менее удивительных зверей - таких вроде бы знакомых и доступных, но настораживающих местом своего обитания. Пока решено было обойтись припасами из своих мешков. Их кони, обходя высоченные травины лебеды, вторя сердцам своих хозяев, опасно ступали копытами на такую же лебеду, но доходившую им до колен. Травяной лес обступил со всех сторон и, расцвеченный багрянцем рассвета, красил мир розовыми красками на зелёном своём покрове, и отражал утро в огромных каплях холодной росы. Воины дивились всему видимому ими, и словно бы шествовали сквозь сказку.
Днём на привале Искрен, ослушавшись собственного наказа, подстрелил кабанчика, которого дружина с удовольствием и зажарила на костре. Следопыт сам, первым опробовал это сочное мясо и убедился, что не только вид зверя, но и вкус в этом новом мире был прежним, знакомым.
Ехали до вечера, скрываясь под пологом трав от светила и его радостных лучей. Темнота до сих пор мало пугала их, но, углубившись в диковинный лес до позднего вечера, отряд обнаружил себя окружённым многоголосицей отнюдь не мирного тона. Где-то рядом рычали, выли, и сипло смеялись невидимые и неведомые твари. Людям они были не видны, и тем паче, страх накатывал на них и несущих их лошадей. Животные пряли ушами, фыркали и вздрагивали от наиболее грозных и громких звуков леса.
Наконец, была найдена большая прогалина в травах, и натасканный сушняк озарил согревающим теплом тело и душу. Есть никому не хотелось и, распределив дозоры, отряд забылся тревожным сном.
Наутро, доев мясо подстреленного кабанчика, отряд собрался двинуться в поход, но вдруг вновь зашёл разговор о выборе направления. Мужчины обсуждали план дальнейших действий, а их кони нервно стригли ушами, когда старый летами, но младый слухом Светополк, оторвался от перевязки ноги Ярого и прислушался. Он крутил головой из стороны в сторону и, наконец, подняв руку, призвал всех к тишине.
- Тссс... - он встал и вытащил меч из ножен, - вроде железо глас подаёт.
Все смолкли. Искрен прислушался, и услышал звенящую тишиной, опасность. В тот момент, когда Светополк привлёк общее внимание, он спорил с Брониславом, который настаивал на том, чтобы изменить направление и двигаться к той дороге, по которой поехал воевода. Это не удивило Искрена. Он не был лидером, и хоть превосходно мог командовать отрядом и даже дружиной, сама дружина при этом постоянно начинала проверять следопыта на прочность. Да Искрен и сам бы сменил направление, но вот уже полдня как, он наблюдал в травяном лесу следы человеческой жизнедеятельности. И вот теперь это чувство олицетворилось. С каждой секундой, явственно ощущалось чьё-то присутствие. Разведчику казалось, что на него из всех кустов устремлены иглы любопытных глаз. Любопытных и враждебных.
Следопыт не успел вытянуть свой верный хоралуг из ножен и до половины, как со всех сторон стали выбегать существа. Они с громкими криками выскакивали из кустов и со стволов травин, и бросались на отряд следопыта. Искрену сперва показалось, что это люди, - высокие, в одеждах из кожи и меха, люди с глазами, горящими злобой. Одеяние их не было одинаковым и разнилось, то богатством отделки, то количеством нашитых на верхнюю одежду пластин из металла, то наличием круглого шлема на голове. Весь металл был покрыт чем-то тёмным, и в редких лучах начавшего пробиваться солнца, он не давал бликов и не играл весёлыми, но предательскими пятнами света. В оружии у нападавших также не было единства. Присутствовали топоры на длинных рукоятях, редкие кривые сабли моглов, короткие копья и попросту оббитое гвоздями дубьё. Одинаковыми были лишь смуглые лица с раскосыми глазами и с тоненькими длинными усиками, свисающими ниже гладкого, безволосого подбородка. Имелось ещё одно сходство этих существ между собой, после чего людьми назвать их было уже нельзя. Сзади, из-под зипуна, спускающегося не ниже бёдер, шевелился кольцами, двигался змеёю и щёлкал кнутом длинный, широкий и плоский хвост. Он был тёмного цвета: у одних с коричневым, у других с иссиня-зелёным отливом. Нижняя часть хвоста была светлее верхней и порой доходила до бледно-жёлтого цвета. Чешуя пластинами защищала всю длину хвоста, который оканчивался массивными клещами. В целом, этот хвост напомнил следопыту живущих под полом изб, обычных двухвосток. Когда же Искрен взлетал в седло своего скакуна, он припомнил ещё и ту тварь, что жила в клетке у колдуна...
Но в следующее мгновение ему уже было не до воспоминаний, разве что поминал он Рода, да Берегинь, что ограждают судьбу воинскую от чемеритого уранения, да карачуна лютого.
Хвостатых существ было не более двух-трёх десятков. Они лезли со всех сторон, яростно вопили и, отталкивая друг друга, старались первыми добраться до дружинников. Это лучше всего выдавало в них разбойников, добыча которых составляла именно то, что каждый из них снимет с убитого им путника. К счастью, именно это и помогало биться отряду.