Сражаясь не только оружием, которое держали в руках, но обладая гибкими хвостами, эти хвостатые тати сбивали с ног, и удерживали воинов серпообразными клещами. Искрен, вооружённый мечом и щитом, рубил направо и налево, а поток тварей всё не оскудевал. Его верный булат прорубил чью-то плохо защищённую грудь, раскроил железный шлем чудного вида и проткнул пару-тройку одежд, несмотря на нашитый на них металл и костяные пластины. Конь его храпел и норовил встать на дыбы, а хвостатые твари всё лезли и хватали его за удила. По плечам и крупу животного ручейками текла кровь.
Пластанув наискось по лицу очередного нападающего, Искрен быстро оглянулся. Везде кипел бой. Твари пытались разбить его отряд на части и добить воинов по одному.
Слева от него, бились под прикрытием друг друга два брата. Они слаженно держали оборону своих тылов и постепенно наносили врагу урон. Однако пеший Светополк бился уже в полном окружении чернохвостых. Он, несмотря на то, что был самым старым в отряде, лихо рубил конечности и хвосты своим широким полуторным мечом. Но уже явно сдавал позиции. Многоопытный оружий дядька ещё отлично стоял на ногах, когда на него буквально накатилась чёрная волна. В этой волне ещё продолжительное время мелькали меч, да нож старого воя. Искрен рванул коня в сторону Светополка, но был остановлен стеной злобы и стали.
Вдруг Искрен заметил среди нападающих какую-то фигуру, быстро двигавшуюся по полю боя. Несмотря на то, что она была выше на голову любого хвостатого и шире в плечах, толком разглядеть её следопыту не удалось. Ещё мгновение назад неизвестное существо было в одном месте, и вот оно, уже растолкав своих соратников, нависло над спиной Ярого. Тот почувствовал опасность и обернулся. Когти неведомой твари скрежетнули по его кованому нагруднику. Тот, защищаясь, рубанул с плеча, но твари уже не было. В следующий миг она оказалась уже с противоположной стороны. Ярый крутанулся, отсёк башку очередному хвостатому врагу, угрожавшему ударом шипастой палицы, и повернулся к таинственной твари. Молнией блеснула секира, но она встретила лишь пустоту. Следопыт отлично знал превосходного бойца Ярого - быстрого и ловкого, способного биться с несколькими врагами одновременно так, что его секира и славянская рука разили неизменно и всегда точно. Но вот сейчас он смертельно не поспевал за движением атакующего чудовища. Длинные, как кривые кинжалы, когти твари вонзились в бок воину. Она подтащила его к себе и, раззявив широко свою пасть, погрузила длинные клыки в оголившуюся шею. Он пошатнулся, но меча не выронил. На место вновь исчезнувшей твари хлынул поток хвостатых. Он отбросил, ставший вдруг тяжёлым щит, и перехватил длинное древко в обе руки. По его спине уже не первый раз ударяли и скользили по кольчуге сабли супостатов, когда ему на помощь прорвался Градислав. Его конь пробил грудью кольцо вокруг Ярого и встал боком к нему. Искрен успел увидеть, как сразу несколько копий ударилось во всадника, и Градислава вышибли из седла.
Больше никого и ничего Искрен увидеть не успел. Он лишь слышал могучее и сердитое ржание боевого коня Диментиса и верил, что его верный друг спасёт своего хозяина. Сразу с двух сторон в Искрена тыкали копьями, а конь его стал хрипеть кровавой пеной. Первое древко направленного в него копья, следопыт перерубил с ходу. Второе отбил щитом. Но вдруг с правой стороны от себя, чуть сзади, он заметил краем глаза высокую, выше всех остальных, фигуру. Поворот головы совпал с занесённым мечом. Но даже взгляд не успел за движениями твари. Прыгнув, она сбила следопыта с коня, и оба они повалились на землю. Падая, Искрен успел пихнуть щитом нападавшего, и, когда оба противника упали наземь, между следопытом и тварью оказался каплевидный щит с оковкой и острым умбоном посередине. Тварь навалилась на щит, и следопыт услышал скрежет мощных когтей по его поверхности. Щит затрепетал под ударами, и огромные когти, взмыв над краем преграды, полоснули по наплечнику.
Искрену не в пору было в такой сваре расставаться с мечом, но пришлось его выпустить из рук и выдернуть из ножен длинный кинжал. Мечом в этом положении врага было не достать. Искрен ударил сбоку и промахнулся, кинжал пронзил пустоту. И следопыт понял, почему. Остромордая башка появилась из-за края щита и в мгновение ока ткнулась в плечо следопыту. Длинные тонкие клыки вонзились в тело, сдвигая сталь наплечника, и пронзая кольчугу мелкого плетения. От боли у Искрена потемнело в глазах. Чтобы не потерять сознание, он до крови закусил губу и быстрее стал работать кинжалом. Первый удар вновь пропорол воздух, второй чиркнул пустоту. Перед третьим следопыт выпустил уже не нужный щит и, выиграв пространство, по рукоять вонзил кинжал в тело твари. Та дёрнулась и, наконец, разжала челюсти. Ещё и ещё раз погружал своё оружие Искрен, пока наседавшая на него тварь, не издала громкий вопль боли. Дико и визгливо вопя, она отскочила в сторону, метнулась к ближайшим кустам и исчезла из поля зрения следопыта.
Последующая заминка, связанная с бегством союзника хвостатых, была на руку Искрену. Раненая рука перестала слушаться его, она даже не болела и не горела огнём, как в первые мгновения. Кинжал остался в теле твари, и следопыт, пошарив рукой, нащупал рукоять своего меча. Схватив его, он перевернулся на бок и вскочил на ноги. Чёрная стена, посверкивая ненавистью в глазах, стояла, окружив его. Небольшая оторопь пробежала по мордам хвостатых существ. Они некоторое время постояли, прислушиваясь, поражённые воплем неведомой твари, а затем страх перед человеком, ранившим её, постепенно начал проходить, и кольцо стало сжиматься. Искрен оглянулся по сторонам.
Из-за спин нападающих виднелся верхом на высоченном киренце лишь Диментис. Следопыт знал, что заслугой тому был не только доспех ромея и не его вооружение, как и не было тому единственной и основной причиной превосходное воинское мастерство. Его конь, зависть и восхищение многих, держал своего седока в седле, не давая противникам подступиться ближе, чем на удар сабли. Его лёгкая паполома была по-сарматски усилена толстой кожей и медными дисками, и в ней торчало уже несколько обломанных наконечников копий, не причинивших животному урона. Сам ромей также не отставал от своего Арголида. Его красивый круглый щит отражал удары, сыпавшиеся с боков, а длинное тонкое копьё, выкованное целиком из металла, разило врагов точно и молниеносно. Более Искрен никого не смог разглядеть, но серебряный блеск щита Диментиса разгонял тьму не только под пологом неведомого леса, но и в душе у следопыта.
За блеском последовал и раскат грома. Искрен успел отбить первый, несмелый удар нападающего и пихнуть его ногой, как всю окрестность огласил высокий и чистый звук рога. Хвостатые существа встали, как вкопанные. Громкий звук раздался ещё раз, и страх потушил ненависть, блестевшую в глазах нападавших. Яростный рык сменился на недоумённые голоса и откровенные панические призывы. И тати оборотились к звуку рога.
Сразу после громкого, гудящего звука на поле боя вылетели пятеро крупных существ. Искрен не мог разглядеть их подробно из-за спин хвостатых, но издали они были похожи на огромных, закованных в броню с ног до головы, быков. Ныне вторгшиеся передвигались на четвереньках и имели спереди, прямо на лбу, большой и массивный рог. Пригнув голову к земле, словно стальное орало вешнюю землю, принялись рассекать те существа стену хвостатых. Напавшие с одной стороны, новые участники битвы вклинились в толпу и прорезали её от начала и до конца. Остановившись у попавших в беду сарогпульцев, они развернулись и на глазах у следопыта приняли двуногое положение. Существа, словно в старых сказках, превратились в высоких, стройных и даже гибких, доблестных витязей. Встав на задние конечности, они стали как минимум на добрых две головы выше и шире и без того не маленького Искрена. Существа были облачены в латы диковинной формы, покрывавшие их с макушки до пят. Шелом с массивным наличником венчал большой, остроконечный рог, который имел небольшой изгиб назад и плавно сводился к острой внутренней грани. Доспехи были дивны и незнакомы Искрену, повидавшему в своей жизни немало вооружения различных стран и воинств. У четверых из них, на предплечье имелся треугольный щит. Цвет же они имели либо тёмно-красный, либо чёрный с красноватым отливом.