Рогачи дружно вынули по длинному двуручному мечу и кинулись врукопашную. Мечи их крепились на спине, и было ясно, что в любом ином положении он мешал бы четвероногому передвижению. Оружие ближнего к следопыту воина, описывало дуги перед собой, с каждым разом унося по жизни. На него набрасывалось по трое хвостатых, но все их удары, кои только могли достичь цели, приходились по чудо-латам и кроме царапин ничего боле не могли причинить. Клешни скребли железо, пытаясь добраться до горла под литым горжетом. Прыгнувшая на спину "железному витязю" вопящая тварь, зазря иступила кривой засапожный нож.
Обёрнутые сталью, рогатые воины разомкнули цепи оборонительных порядков и, постепенно расширяя фронт, перешли в атаку. Они изогнули дугу своего первоначального построения, взяли в полукруг свои жертвы и принялись собирать кровавую жатву. Следопыт заметил, что жнецы специально оставили врагам путь к отступлению, потому как количество хвостатых было всё же значительным, и загонять всю эту бешеную свору в угол было опасно. Кроме того, устрани хвостатые сковывающий их страх и ужас, и рогачам бы не поздоровилось. Искрен уже видел, как одному из нежданных союзников в промежуток между пластинами плеча и груди, ткнулось копьё самого ретивого из нападающих. А один из хвостатых, сошедшихся вплотную с кряжистым рогачом, сумел ткнуть ему в бок, под латы, круглый и тонкий шип. И вот, как будто отвечая на эти малые успехи, из-за спин бьющихся соплеменников стали слышны редкие призывы командиров: "сплотить ряды".
Возможно, негаданная помощь и завязла бы в хвостатой массе, но шорох, наведённый пятёркой рогачей, был настолько оглушающим, что количество ретировавшихся врагов было явно больше оставшихся на поле боя. Да и оных становилось всё меньше и меньше. Искрен, отражая нечастые ныне удары хвостатых, увидел, как вскочил на коня Градислав, и поспешил на помощь брату, лежавшему ничком подле стоящего на одном колене старого воина, который отбивал удары сразу двух противников. К следопыту подскочил, расшибая в разные стороны татей, Диментис. Он был без одной кнемиды и вместо утерянного где-то, или в ком-то тонкого копья, держал в руке короткий меч. Ромей лихо саданул по шапке одной из хвостатых тварей, а вторую, отбив её выпад оставшейся кнемидой, ткнул мечом в грудь.
- Ну что, чельник, здрав? - он улыбнулся следопыту и принялся с левой стороны от Искрена держать оборону.
Между тем бой постепенно стихал. Хвостатые, чуть осознав своё поражение, стали покидать поле боя. Они бросали своих убитых, раненых и даже оружие, коли оно мешало, и бежали в оставленную им для этого сторону. Раненых никто не добивал, а те, кто смог уползти или укандылять, хромали и тащились к ближайшим кустам. Но повсюду оставались те, кто или не мог ползти, или уже не хотел никуда удаляться с места своего последнего прибежища.
Искрен передал поводья своего коня Диментису, а сам поспешил к середине поля боя, где на очищенном от трупов врагов пятаке мха уже лежало тело. Приблизившись, сердце его сжалось от увиденного. Искрен, едва переступая, доплёлся до павшего соратника и упал на колени. Подле него недвижимо лежал Бронимир, и его очи смотрели в едва видимое из-за полога густой травы небо. Его брат - Градислав, не стесняясь слёз, крепко сжимал руку брата в своих ладонях. Тут же сидел на траве сильно израненный оружий дядька Светополк.
Послышались и приблизились тяжёлые шаги и, подняв на этот звук голову, следопыт увидел, как самый крупный из рогачей движется к нему, неся на руках, словно дитя, тело Ярого. Не доходя до лежавших на мху павших, он аккуратно положил свою ношу поодаль.
Выпрямившись, рогач шагнул к следопыту. На его широкой и мощной бычьей шее, на стальной цепи висел большой, окованный медью, рог незнакомого следопыту животного.
- Ты верховник у воев сих? - голос рогача был густ и басен.
Искрен согнул одно колено и, опираясь на него здоровой рукой, поднялся.
Перед следопытом стоял в чёрных, с тёмно-вишнёвым отливом латах, мощный в теле и высокий в росте гигант-воин. Его много что отличало от его товарищей: и отделка лат, и знаки отличия на них, да и сами латы, но, наверное, самое значительное отличие состояло в небольшом отростке второго рога, который находился перед первым, практически на лбу. Он был невысок, но шире первого, и также остёр и крепок. Искрен поднял глаза от груди, в которую, широкую и мощную, упёрся его взгляд, и с восхищением взглянул на чудо-шлем. Доспех был достаточно близко от его глаз, но он так и не смог понять, принадлежали ли оба рога шлему или самому существу.
- Это мой отряд, и я веду его, - утвердительно кивнул головой Искрен. - И я благодарю тебя, друже, за споборение.
Следопыт протянул свою руку, и огромная, закованная в удивительную броню ладонь существа, легла на руку человека, полностью скрыв её под собой. Её хозяин потянулся к шлему и сдвинул наверх забрало. Резной, гнутый и довольно толстый наличник был выполнен в виде головы хищной птицы и, будучи в поднятом положении, частично скрывал малый рог. Под ним следопыт увидел обычное человеческое лицо, красивое и благородное, как и всё в облике нежданных спасителей. Обычное человеческое лицо. Усы и небольшая аккуратная борода обрамляли красные уста, нос - неширокий, немного хищный. Лицо и голова были овальными, немного вытянутыми, правильной формы.
- Воин твой дюже уязвлён, - сказал следопыту мужчина. - Дозволь целителю моему с уранением его управиться.
Искрен поспешил к лежавшему в луже крови Ярому. Стоявший пред ним на коленях Диментис уже разрезал ткани одежд. Осмотревши раны, он поднял глаза на следопыта.
- Плохи дела, архимагир, очень плохи, - помотал он головой. - Язвы глубокие да чемеритые. Дух из них выходит. Уж мало осталось.
- Исцели воина моего, друже. Исцели, коли сможешь, - попросил Искрен. - В долгу мы у тебя, но коли вырвешь у карачуна душу брата нашего, ввек не забуду.
Рогатый латник утвердительно кивнул и сделал знак одному из своих воинов. На зов откликнулся гибкий и стройный сарлан. Он убрал свою длинную саблю с тяжёлой елманью в ножны за спиной и быстро поспешил к Ярому. Легко опустившись на колено подле раненого, он слегка оттеснил Диментиса. Искрен с удивлением распознал в нём женщину, а когда та подняла красивое, также исполненное в птичьем стиле, выделанное золотом забрало своего шлема, то удивление окружающих людей возросло ещё больше. Согнув одно колено, стройная и высокая, перед раненым сидела девушка с красивым и строгим лицом. Её небольшие треугольные щиты на предплечьях напоминали надкрылья дивного жука.
Рога у неё не было, но вместо этого её восточный шлем-шишак, длинным шпилем сужающийся кверху, имел в нём небольшое отверстие. Из отверстия был выпущен огромный, в три локтя, красивый конский хвост. Чёрный, как вороново крыло, хвост был упруг и, выбиваясь из охватывающей его втулки, поднимался вверх ещё более чем на ладонь, прежде чем шёлковой волною опасть на злато и сребро девичих орнаментов. И когда воительница делала какое-либо движение головой, в дивных прядях возникали колющие глаз, яркие электрические искры. Белые, словно снег, они рождались из ниоткуда, бежали вниз к концам прядей и исчезали вникуда. Иные же жили миг, никуда не стремились и пропадали тут же.
- Нама? - не поднимая склонённой головы, спросила девушка.
- Как его имя? - перевёл стоящий перед Искреном воин.
- Ярый, - следопыт хотел подойти к раненому, но узрев девушку за цельбой, не решился мешать ей.
- Дай Аварне сделать своё дело, - утвердительно кивнул рогатый воин. - Она хороший лекарь и исполнит всё, что сможет.
Затем он положил свою закованную в латную рукавицу длань на плечо следопыту и, слегка улыбнувшись, сказал:
- Даранхамара. Меня зовут Даранхамара. Я вождь сей дружины.
- Искрен. Я веду сей отряд. - Следопыт не смог дотянуться до плеча великана и положил свою ладонь на его предплечье. Положил, и будто бы обжёгся.
Чёрные, с тёмно-вишнёвым отливом пластины лат, оказались не только не стальными, но и не являлись частью всего доспеха. Тёплые и живые, они просто вырастали из тела существа. Являлись заброневевшей его кожей.