"Панцирь жука"! - узнавание, молнией пронзило разум следопыта. - "Живая броня жука-рогача..."
Это сильно удивило следопыта, и он завороженно провёл пальцами по латной пластине, что плавно огибала и повторяла контур человеческой руки по всей её длине. Она была толстой и, судя по всему, не уступала по прочности железу. Однако здесь было место и холодной стали. Тёмно-вишнёвый хитин закрывал руку своего хозяина только на две трети, и оставлял открытой всю внутреннюю сторону. Вот это место, где у человека выходили вены и сухожилия, защищала серая с разводами хоралуга, многослойная сталь. Металл прочно крепился к роговым пластинам кольцами или скобами. И по схожему принципу было одоспешено всё могучее тело воина.
Мощные наплечники делали фигуру рогатого воина широкой в плечах и визуально ещё больше сужали бёдра. Спину существа прикрывали две пластины, размером соперничавшие с осадными щитами ромлян. А два грудных пластрона, были словно небольшие повезы, доходившие до нижних рёбер. Живот надёжно прикрывал стальной плакарт - пластинчатый доспех. Длинные, чернёные его чешуйки видом были схожи с птичьим пером.
Помимо этого, дивили взор также и ноги чудо-витязей. Они были схожи с лапой зверя, волка или пардала, и также скрывались под двумя видами брони - живой и хладной. И сиё было верно, ибо только так эти существа могли передвигаться на четвереньках. На мужчинах были кожаные сапоги с широкими обшлагами, доходившие им до колена. Девушка же носила невысокие сапожки, украшенные медью и вышивкой.
Грудь сарланов, крест-накрест, пересекали ремни портупеи. На них были нашиты различного размера карманы и подсумки. Такие же кармашки были и на широком, наборном ремне. Его массивная пряжка выделялась размерами и отделкой. На ремне крепился большой, кривой нож.
Именно по той причине, что почти весь доспех сарлана был его собственной, одаренной ему Родом, природной бронёй, били эти воины мощно и точно, а двигались ловко и совсем не теряли в скорости.
- Да кто же ты, воин дивный? - Искрен, наконец, убрал руку, и обратился с мучившим его всё это время вопросом, к собеседнику. - Не ведом мне тот народ, от коего ты будешь, хоть и повидал я множе их на своём веку.
- Мы - сарланы. Или, как нас ещё называют, рогатые латники, рогачи. - При последнем слове на лице Даранхамара вновь появилась улыбка.
Чтоб продемонстрировать то, из-за чего их род так поименовали, воин снял с головы свой шлем. Дивный рог истинно являлся частью плоти воину и рос прямо из голого, безволосого черепа. Однако рог сей, отличался тёмно-вишнёвым цветом от смуглой кожи головы, которая сидела на мощной, бычьей шее, плавно переходящей в плечи.
Шелом рогатого латника являл собой, пожалуй, вершину не только всего доспеха, но и вершину мастерства неизвестного кузнеца. Стилизованный под голову коршуна, он был стальной, с чернением и золотыми нитями в орнаменте отделки. Он полностью закрывал голову своего хозяина и надёжно крепился к чашеобразному вороту - гаржету. На сей чаше, словно на пьедестале, покоилась голова воина с короткой бородой и усами.
- Не ведаю такого рода-племени. - Отрицательно покрутил головой следопыт. - Али ты щуд чародейский?
- Не щуд я, а человек. - Уверенно молвил Даранхамара. - Но о сём рецать станем в более безопасном месте. Знай одно, мы тоже люди и не враги вам.
Он обернулся к своим воинам и стал отдавать приказы на языке, который Искрену показался очень знакомым. Также он успел убедиться, что остальные воины Даранхамара были облачены в схожую броню и отличались рогами, цветом хитинового панциря и нагрудными знаками. Серебряный с черненьем знак на правой грудной пластине Даранхамары был размером с ладонь младенца, и нёс на себе сложное, чеканное изображение. В верхней части бляхи была изображена летящая полуптица-полуконь с рогом на голове, спереди и сзади неё находились солнце и месяц. Ниже крупно изображалась рукоять меча с гардой в виде косоугольного трёхконечного креста, концы которого были в виде языков пламени. Клинок уходил под землю и, превращаясь в остроконечные корни древа, пронзал или оплетал большого змея, что занимал весь нижний край. Над щитом, прямо в доспех, было вдето сквозь пару дыр толстое золотое кольцо.
Было понятно, что и щит, и кольцо выполняли знаковую или отличительную функцию. Но вот какую функцию играли большие красивые рисунки на правой стороне груди, следопыт понять не смог. Тонкий и изящный рисунок искусного мастера изображал розу на длинной ножке и скрещённые четыре меча на ней. Смущало ещё и то, что изображения были не нарисованы, а вырезаны прямо по грудной пластине.
Один из сарланов подошёл к своему командиру и протянул медную с позолотой бляху, подобранную с тела одного из двухвостых воинов. Это был щит с груди сарлана. Даранхамара принял её и кивнул головой:
- Глян, - сказал, словно сплюнул, сарлан. - Я так и знал. Это воины одного из сынов юана Ильдея. А знак сей - знак давно погибшего от их рук, нашего воина.
Он засунул бляху в небольшой карман на поясе и отдал команду на своём языке, затем вновь обратился к Искрену:
- Поспешай, верховник, собирай воев своих. А то того и гляди черноспинные возвернутся.
- Почему вы помогаете нам? - задал Искрен вопрос, который занимал его всё это время.
Вместо ответа сарлан поднял с земли оброненный следопытом каплевидный щит. Могучая рука смахнула кровь врагов со стальной поверхности умбона и легла на большой чеканный рисунок в центре. Туда, где мастером были наведены два грифона. Два славянских дива стояли на трёх лапах и держали в четвёртой длинный меч, ствол коего превращался в древа жизни с богатой кроной над ними. Над всем этим сияло косыми лучами полуденное солнце.
Искрен принял щит, и Даранхамара указал рукой на знак у себя на груди.
- Брат, - улыбнувшись, сказал он. - Как только Аварна ответ даст, выступаем немедля.
Все повернулись к молодой целительнице. Она стояла на коленях перед Ярым и, шепча слова, медленно водила рукой над его ранами. Все раны были залеплены каким-то глиноподобным снадобьем, но не перевязаны. Перед девушкой на траве лежал раскрытый небольшой кожаный мешок, в котором находились деревянные шкатулки, глиняные баночки и мешочки с травами. Из негромкого говора девушки Искрен расслышал лишь только повторяющееся имя раненого. Вскоре она закончила творить заговор и поднялась с колен. Аварна стояла перед следопытом с поднятым забралом и, сжав кулаки, смотрела ему в глаза. Искрен не мог понять то, о чём она говорит, но по некоторым словам ему стало ясно, что дела у Ярого плохи.
- Раны не смертельны, смертелен чевер, оставшийся в ранах. Он не даёт им срастаться и закрывает пути крови. Плоть гниёт и ещё более чемерит тело. Здесь сделать уже ничего нельзя. В крепости, куда мы идём, можно вновь попробовать. Но от такого уязвления человек обычно не живёт, - перевёл слова целительницы Даранхамара и, взглянув в далёкие небеса, с особым сожалением, добавил. - Успариться тоже нельзя... Аварна молвит, что воин не переживёт воздушных путей. Да и мниться мне, что ты и сам, воеводец, не схочешь неизвестным рогатым "щудам", предавать своего дружа. Ну, по крайней мере, пока не выведаешь о нас больше.
Искрен растерянно смотрел на красивое лицо девушки, на её гибкую фигуру, тонкую талию и явно дорогой, излишне богато украшенный доспех, который ничуть не скрывал молодую цветущую женственность воительницы. Серые миндалевидные глаза, чуть широкие скулы, алые, тугим луком губы, небольшой и правильный нос. Волос следопыт не видел, но был уверен, что они по красоте достойны своей хозяйки. Целительница подняла руку, сжатую в кулак, и коснулась им своего нагрудного знака. На щите было изображено большое древо с двумя трефовыми ветвями и сердцевидной макушкой. Следопыта с самого первого мгновения пребывания в этом чародейском мире потрясло величие сего мироздания... оглушило произошедшее. Но, взяв себя в руки, он "отрезал" всё это, мешавшее ему вести отряд. Но вот теперь, осознав весь этот диковинный мир, оказавшись в окружении диких врагов и спасённый дивными союзниками, Искрен расслабил тот внутренний, волевой кулак, коим сжимал в себе хладнокровие и расчётливость. И теперь он был растерян. Что делать дальше и куда идти, как выполнить наказ воеводы и спасти жизнь Ярого, куда делся сумасбродный Деян, и что же имелось ввиду, под "успариться воздушными путями"... И, конечно же, несмотря на спасение их маленького отряда от лап и хвостов лесных злоядров, Искрен не позволил бы увести Ярого этим первым встречным.