- Те твари, что напали на нас утром, это и есть двуехвосты? - спросил Искрен, поражённый рассказом.
- Да, это были двуехвосты. Сами себя они называют куйреками. А на вас напали воины юана Ильдея. Это юан погребного гляна. А вёл их его старший сын, - ответил Даранхамара и вытащил из поясного кармашка круглую бляху. - Для всех врагов сарланов любые наши знаки отличия считаются великой ценностью и неизбывным проклятьем. Ибо тот, у кого любой из нашего народа увидит сарланские вещи, обязан будет либо привести его в крепость для дознания, либо убить на месте. И так будет всегда.
Отряд, дойдя до середины поляны, свернул с тропки и двинулся, утопая в высоченной осенней траве. Ближе к кургану трава как будто становилась всё выше и выше, но, упёршись в выложенные широким кругом, опоясывавшим холм, белые камни, встала высоченной зелёной стеной в человеческий рост.
Перешагнув не без робости через эти камни, люди узрели, что это голые черепа, схожие с человеческими, но крупнее, скуластее и с массивными, слегка выпячивающимися челюстями. Многие из них были разрублены либо имели длинные расселины и ломаные края.
За черепной межой трава росла невысокая, и яркой своей зеленью радовала и удивляла глаз человека, настроенного осенней порой на блёклые тона в природе. Вблизи курган оказался ещё выше, чем это виделось от кромки травяного леса. Меч упирался в небосвод, а солнечный диск алел и подменял собой настоящее светило, медленно уходящее за горизонт. Искрен не ведал, на самом ли деле две трети клинка уходят глубоко под землю, или же курган скрывает малую его часть, но и без того сооружение поражало мощью и силой.
При ближайшем рассмотрении, рукоять оказалось деревянной, обмотанной толстой верёвкой, а прямое перекрестье было обито орнаментированным железом. Сам же уходящий в землю клинок был, похоже, железный. У места, где он породнился с землёй, лежали вкруг, выставив вовне свои острия, десять больших мечей, схожих с тем, что носили чудо-вои.
У подножия кургана отряд остановился подле круга плоских и почерневших от гари, вкопанных в землю камней. Сарланы быстро натаскали на это место сухого валежника из чащи и разожгли большой костёр.
Но огонь тот не был предназначен для приготовления пищи. Сарланы и люди поужинали холодной пищей и, испив молча из большого меха хмельного напитка, легли спать. Дозоры без приказов и назначений разошлись по своим местам во тьме, и лагерь затих. Разговоров было мало, и ночь, внемлющая тишине людской, подчинившись невысказанному приказу, хранила безмолвие до утра. Костёр прогорел всю ночь, и его блики играли и искрили большое лучистое солнце в вышине, создавая для людей из иного мира диковинную картину соседства светила дня и иголок звёзд ночи.
Когда же настоящий Ярило зашёл над горизонтом верхним своим краешком, и осветил предстоящий свой путь по небосводу, отряд был уже готов к движению. Они выбрались на тропку и доехали по ней до противоположного лесного края, где их догнали два сарлана, оставшихся для проведения ритуала у кургана. Отряд вновь, как и вчера, днём углубился в чащу трав и, не теряя из-под ног тропку, двигался по ней до полудня. На привале, где была лёгкая трапеза, перевязка раненых и тихий разговор, Даранхамара немного рассказал Искрену о тропках и дорожках в Высокотравье. Получалось так, что в основном, все тропки проложены животными, и идут в направлении, известном только им одним. Ходить по таким тропам можно, но лучше знать, чьи они и куда ведут. Двуехвосты ни дорог, ни троп не прокладывают и пользуются теми, какие сыщут. Но в том количестве, в коем ходят они, можно идти смело по любой дороге. Существа скоропарные да легкокрылые, дорог, понятно дело, вообще не имеют и не признают. Люди, сарланы, антары и прочие честные народы дорог прокладывают мало и редко, так как и самих их мало, а страна эта велика и необъятна для всех живущих в ней. Седьмицу можно пройти от одного селения до другого и не встретить ни единой живой души. А те тропки, по которым пришёл их отряд, проложены были сарланами для патрулирования разведки. Они на большое расстояние обходят всю округу от крепости, а самая дальняя разведка уходит на два дня глубоко в чащу.
После полуденного привала воевода сарланов отправил одного из своих воинов вперёд с донесением и известиями в крепость, и тот, приняв четвероногое положение - очетверившись - мгновенно скрылся в чаще трав. Следопыт толком так и не смог рассмотреть, как именно это произошло. Он понял только то, что удлинённые ступни рогатых латников играют в этом превращении роль бабок коня. И так получалось, что в землю упиралась только первая, с пальцами, треть ступни.
Сумерки ещё не покрыли своей властной и необоримой тенью завесы, окружающей мир, как отряд людей и сарланов, долгое время шедший узкой тропкой, выступил на большое, открытое пространство и влился в достаточно широкую тропу. Травяной лес неожиданно закончился, и закатное светило удивило взор поражённых людей восхитительным зрелищем.
- Boroug Dauru, - громко сказал Даранхамара и указал вытянутой дланью вперёд.
Глазу людскому предстала удивительная, потрясающая картина. Травяной лес, явно вырубленный на определённой кем-то границе, резко заканчивался, и с этого места начинался подъём по склону. Поначалу он был не крутой, но для усталых людских ног вполне ощутимый. Со стороны отряда склон был пологий, с остальных трёх сторон - более отвесный и крутой. По пологой стороне шла отличная, выложенная тёсаным камнем, широкая проезжая дорога. Большак, чинно и не торопясь, выходил из ворот широкой и прилежно вымощенной светлым камнем лентой, и прямой стрелой скрывался за лесом трав. Сами ворота располагались в круглой, высокой и широкой башне белого камня. На плоском и открытом её верху, за зубчатыми стенами, виднелись люди и реяли узкие длинные вымпела. От башни, в обе стороны, кругом шла крепостная стена из такого же белого камня, с таким же зубчатым верхом. Через одинаковое расстояние бег стен прерывали башни, похожие на главную, с воротами, но меньше размером. Узкие стрельчатые бойницы таращились тёмными зраками во все стороны света. А за белокаменными стенами, огромная и величественная, высилась сама крепость. Люди позабыли обо всём на свете и, задравши головы и открыв рты, молча взирали на это восхитительное сооружение. И, надо сказать, имелось, на что посмотреть.
Когда-то это было великих размеров могучее дерево. Какое конкретно, сказать было трудно, ибо время и различные орудия труда сильно постарались для того, чтобы это осталось тайной. Но к гибели древо привело всё же не только время, оно лишь запустило процесс, а некое физическое воздействие на него, которое сломало могучий ствол примерно в метре от земли. О том, что это был ветер-бродяга, а может, и секира молнии небесной, но никак не топор дровосека, говорили неровные края верхушки и длинные щепы с одной из сторон ствола. Эти щепы, словно зубцы корон государей древности, обрамляли вершину крепости. И самый длинный зубец располагался прямиком напротив главной сторожевой башни с воротами и пологого склона с дорогой. Время продолжило, и, наверное, продолжало до сих пор вносить свои изменения в огромный пень. Оно высушило его и истемнило кору до тёмного, чёрно-багрового цвета. И сейчас, в лучах заходящего солнца, крепость казалась пламенеюще-алой. Люди, а может быть, и иные обитатели здешних мест довершили преображение старого пня в величественную крепость народа сарланов. По всей поверхности поверженного древа были видны окна, карнизы и балконы, вырезанные прямо в стволе. На самом большом и выступающем вперёд балконе, нависающем высоко над землёю и расположенном напротив башни с воротами, зоркий следопыт углядел сарланов. Их выдавали величественный рост и чёрно-серебристые латы. Сталь сверкала в лучах заходящего солнца острыми иглами льда. Вокруг самого балкона поверхность древа была изменена каким-то орнаментальным рисунком. Вообще, во многих местах крепости-древа все неровности грубой коры также были выровнены, и по ней ветвилась красивая резьба. Всю крепость украшали флаги и вымпела, изображения на коих рассмотреть не представлялось возможным из-за дальнего расстояния и бликующего света заходящего солнца.