У границы искусственно вырубленного травяного леса отряд людей и сарланов ждал эскорт из пяти рогатых латников. Их начальник, мужчина несколько моложе Даранхамары, приветствовал всех древним жестом пробуждения природы и восхваления жизни. Рукой, вытянутой вверх и вперёд, открытой ладонью с растопыренными пальцами, он изобразил восход светила и победу над ночью,... над самой смертью. Даранхамара ответил тем же знаком, и новоприбывшие окружили путников. От прежнего кулака дальней стражи остались только молодая воительница Аварна да сам Даранхамара. Причём девушка, с гордо поднятой головой и независимым видом, вышла вперёд и повела отряд к воротам, оставив обоих начальников шествовать по сторонам от Искрена.
От границы травы до белокаменных стен было достаточно большое расстояние, которое поддерживалось в чистоте от всякой поросли и кустарников. Тропа, по которой они сейчас шли, была сравнительно неширокой и, выбегая из травяного леса немощёной серенькой тесьмой, наискось вела к распахнутым воротам и вливалась в каменный большак. К нему стремились такие же, как и под ногами Искрена, малые и извилистые пыльные тропки и мощёные дорожки. Вокруг было малолюдно. Вдали виднелся кулак рогатых воинов, двигающихся вдоль стены леса по дорожкам, в сторону крепости шли отдельные сарланы с кузовами на спинах и плечах.
Даранхамара попросил людей идти только по строго отведённой тропке, и ни в коем случае не сходить с неё ни на шаг. И, так двигаясь, люди и сарланы приблизились к крепости, и пошли под самыми её стенами. Искрен трогал рукой шершавый, белого цвета камень кладки и чувствовал мощь и силу твердыни.
У самых ворот четверым сарогпульцам встретился ещё один обитатель Закрова. Невысокий, по грудь следопыту, но коренастый старичок возился, стоя на коленях подле толстых, оббитых железом деревянных ворот главной башни. У него были широкие округлые плечи, мощные руки с буграми мышц и непропорционально большие ладони. Эти ладони напоминали огромные лопухи, кои росли у Искрена на родине, или большую семейную сковороду. Всё это не соответствовало представлению о пожилом человеке. О том, что это был всё же старичок, говорила его длинная и окладистая борода, закинутая через плечо на спину, небольшой нос, выглядывающий оттуда, и суховатый, ворчливый голос.
- Поскрёб починит, Поскрёб и не такое починить может... да вот только сызнова снесут, заполошные! - ворчал и ругался старичок. - Я ж сию двару который раз починяю, пятый, али шостый ужо?
Огромные баганы старичка оказались на диву ловкими и сноровистыми. Он отложил стамеску и взял, лежащий подле него, большой молот. Раздались, перемежая друг друга, громкие и тихие удары. Затем молоток вновь был отложен и в дело пошла стамеска.
- Выше, вздымай выше! - приказал старичок и показал рукой как надо.
Последние слова были адресованы крепкому, рослому сарлану, державшему тяжеленную створину ворот на весу. Тот подчинился и поднял её выше. Ни он, ни старичок не обратили внимания на подошедший отряд. Первый, по причине занятости и усердия в работе, а второй - потому что сидел спиной к пришельцам. На путников смотрели только воин, стоящий на карауле подле второй створы, и женщина-сарлан, подбоченившаяся и нависшая над старичком.
Женщина была пожилой, с волосами, подёрнутыми серебром седины, нити которой, союзно с другими, чёрными и густыми, длинной волной спускались на чёрный её хитин. На теле она носила белоснежную плотную рубаху с широким воротом и закатанными рукавами. Чресла закрывала длинная, ниже колен, юбка из алой материи. Талию её опоясывал широкий кожаный ремень с медными бляхами и подвешенным длинным кинжалом в металлических ножнах. Ноги были обуты в лёгкие плетёнки. Стальных лат на ней не было и в сквозных отверстиях, расположенных по краю рогового панциря, болтались маленькие колечки. Искрен увидел на незащищённых хитином местах, совершенно человеческую, бледно-розовую кожу женщины. На этой, стоящей, уперев руки в боки и щурясь на закат, сарланской женщине, было непривычно мало золота и металла вообще. По сути, единственной драгоценной вещью тут была висевшая на шее женщины золотая сканная гривна с фигуркой древа в центре. По краям гривны шли письмена на незнакомом Искрену языке. Главным же украшением могли считаться длинные и прямые власы, они искрились при каждом её движении.
Видимо взгляд сарогпульских ратников, что с интересом поражённого ребёнка блуждал по неприкрытой "необычности" женского тела, не понравился воину, стоявшему позади сарланки. Он сердито сдвинул брови и, выступив вперёд, заслонил собой женщину. Его рука, откровенно угрожающе легла на рукоять длинного кинжала, висящего на поясе. Узрев это, воин, дотоле державший створу, выпустил её, и она с глухим треском и скрежетом повисла на верхних петлях.
Искрен сдержал отработанный до автоматизма порыв выхватить свой меч, но за его спиной уже слышался звон вынимаемой из ножен стали. Он спохватился было остановить так внезапно разгорающийся конфликт, но его опередила сама женщина. Она отодвинула своего воина, и выступила вперёд с вытянутой рукой с раскрытой, в останавливающем жесте, ладонью. Звякнул о чёрную броню незамеченный браслет.
- Ana Andan, - властно, но спокойно и негромко сказала она. - Нет. Не надо стали. Мы не враги вам, не враги. Под Закровом живут многие племена людей и многие из них союзники нам. Будьте и вы нашими союзниками и гостями.
Её взор был направлен куда-то позади следопыта. Он оглянулся и увидел Градислава с обнажённым мечом в руке, оторопелым взглядом взирающего вокруг себя. Он последний догадался, в чём дело, и теперь явно не мог понять, кто враг, кто друг. Сумасшествие того положения, в которое попал их отряд, совершенно новый и необычайный мир, сумасшедшее напряжение в течение нескольких последних дней, кровавая битва и утрата нескольких дружей, - всё это сказалось на нервном состоянии как Градислава, так и всего отряда. Искрену пришлось дважды окликнуть его, прежде чем воин перевёл взгляд на своего командира. Градислав не сразу, но всё же успокоился и, подчинившись приказу, убрал меч.
К женщине подошла Аварна. Она положила правую руку с раскрытой ладонью и растопыренными пальцами на левую сторону груди и склонила голову. Женщина кивнула Даранхамаре, и он быстрым шагом, выйдя вперёд отряда на место Аварны, повёл людей дальше. Проходя мимо властной женщины, все воины сарланские повторяли жесты приветствия и уважения, подобные тем, кои творила девушка.
Отряд втянулся в по-вечернему тёмный и гулкий свод высокого подбашенного тоннеля. Со всех сторон на него глазели узкие бойницы, а сверху щетинилась острыми коваными зубьями поднятая стальная решётка.
За спиной следопыта раздался сварливый голос:
- Ну чего встал? Дёржи, давай воротину. Иначе и к зиме не поспеем. - Низенький старичок вновь принялся командовать воином, ранее держащим створу. - Али ты мнишь, что она сама собой на место встанет?
Обернувшийся Искрен увидел стоящую на одном колене Аварну, в руках которой был шелом. Закатные лучи солнца багрили длинные, до пояса, волосы девушки. Оказалось, что то, что следопыт изначально посчитал конским плюмажем на шишаке воительницы, были её собственные, продетые сквозь узкое жерло верхушки шлема и вытащенные наружу, волосы. Сейчас они заменяли девушке снятый шелом, густою сенью покрывали её главу и бармицей шелковистых нитей скрывали лицо, шею и плечи хозяйки. А вспышки искр осеняли звездопадом её прекрасную главу. Правая рука пожилой женщины-сарлана в благословляющем жесте лежала на склонённой голове Аварны. Затем она подняла молодую воительницу и ласково улыбнулась ей.