Глаз Градислава он не нашёл. Его взгляд тонул в скорби и утрате. Светополк устало и молча смотрел на следопыта. Глаза старого воина не излучали света, как это бывало обычно, они были тусклы от усталости и пережитого. Диментис, всегда имевший своё мнение, но никогда не выражавший его вслух, слегка и как бы иронически улыбаясь, ждал решения своего командира. Искрен хотел было обратиться за советом к ромею, но вдруг понял, что решение придётся принимать ему самому. Готовность и подсказку выражали лишь глаза Ардагдаса. Следопыту нравился молодой сарлан, он вызывал уважение. Ведь это Ардагдас бился в первых рядах при атаке на двуехвостов, и это он был ранен проворным вражеским копьём. Следопыт не знал, насколько тяжело ранение, но он видел кровь, обильно текущую из щели между латами. И кровь та была красная, человеческая. Тогда он уже доверился сарланам. Доверился, потому что выбора иного у него не было. Вот и сейчас никакого выбора, приемлемого выбора у него нет. Здесь у него уже лежали, доныне доверившие ему свои жизни, два воина. И уже более никогда он не услышит их голосов, и не поймает их взгляды.
- Кто повезёт Ярого? - спросил Искрен. - Если ты или Даранхамара, то я согласен.
- Я успарюсь! - обрадованно сказал Ардагдас. - Побратим мой, скорый на тихое и быстрое успарение, со мною будет. Сыщу третьего, и двинемся.
Искрен не всё понял из речей сарлана, в том числе слово "успариться" было одно из непонятных ему слов, но он решил списать всё на плохое знание Ардагдасом его языка. Следопыт взял в руки холодеющую ладонь Ярого и, не глядя на сарлана, ответил:
- Я согласен, Ардагдас. Сделай всё возможное, чтобы мой друг жил.
Ардагдас поднялся и вышел за дверь. После его ухода Градислав вновь зарылся лицом в ладони, а Светополк откинулся и закрыл глаза. Искрен почувствовал на себе пристальный взгляд и, подняв голову, увидел глаза Диментиса. Он ободряюще улыбнулся, и утвердительно покачал головой.
Светополк первым нарушил молчание:
- Вместо него должен был быть я, - прошептал он.
Искрен понял, о чём так тяжело размышлял старый воин. У Светополка дома осталось три сына примерно того же возраста, что и погибшие.
- У меня к Роду тоже гораздо вопросов, - сказал он, помолчав. - Но ему сверху виднее.
- Старое древо рубят в печь. Молодому же должно цвести, - продолжал говорить с закрытыми глазами Светополк. - Ведь сухое древо не плодоносит.
- Сухое древо - мертво, и падает само от ветра или под топором. И только под большим, старым, раскидистым древом можно укрыться от ветра, дождя, зноя, - улыбнувшись, ответил Искрен.
Старому воину на плечо легла рука Диментиса, и Светополк открыл глаза.
- Благо вам, други, - ответил он.
Так они просидели недолго. Дверь открылась, и в покои вошли сразу пятеро мужчин. Двое уже знакомых людям мощнорогих сарлана принесли большое количество пелён, две длинные жердины и кожаные ремни. За ними вошли Хадин, Ардагдас и незнакомый сарлан. Искрен понял, что видит пред собою ещё одного представителя доселе неизвестного ему племени. Сарлан был немного ниже всех вошедших, и гибче. Латы его были матово-чёрными, без всякого отлива и примесей. И "тёплые" - родные, и стальные - прицепляемые, менее мощные и более утончённые. Сталь панцирных перьев была также не похожа на всё виденное следопытом ранее. Пластины не звенели, а были закреплены как минимум на четырёх кольцах. При движении ни одно пластинчатое перо, ни один стальной сустав, ни одно колечко не издавали ни малейшего звука. Только тихое поскрипывание толстой вываренной кожи сапог. В отличие от доспехов Даранхамары и всех остальных, своим цветом сталь не отличалась от родного панциря и также копировала тьму и матовость ночи. Рог неизвестного воина тоже был не таким, как у других. Серповидный, сильно, как рог молодого месяца, загнутый назад, он не отличался длиной, но по обе стороны его края были остро заточены. Обоюдоострый рог имел также цвет ночи.
У "серпорогого", как про себя назвал этого нового сарлана Искрен, вместо одного длинного меча, коим были вооружены практически все виденные Искреном сарланы, новоприбывший обладал двумя мечами покороче, которые, однако, даже для дюжего Шибана стали бы огромными двуручными орудиями рубки. Крепились они на грудных пластинах крест-накрест, рукоятками вверх. Мечи освобождали место на поясе, и там располагался закрытый горит с хранящимися в нём одновременно луком и стрелами. Горит был обшит по краю остроконечными звёздами с косыми солнечными знаками. Место на боку напротив занимал недлинный кривой нож.
Мощнорогие воины под руководством Хадина принялись вязать из двух длинных и двух коротких жердин подобие рамы, а затем затянули её пеленами. Ярого они также хотели спеленать, но Искрен остановил их, сорвал с себя плащ и бережно обернул им друга. Чем он руководствовался в тот момент, наверное, не сказал бы даже он сам. Возможно, желал как-то отстранить брата по ружию от чужого полотнища, оставить с ураненным что-то своё или неким сакральным образом оградить его. А, возможно, в сей миг на него действовали провидение и воля бога Рода. Плащ Искрена был несвеж и далеко не чист, покрыт разводами соков травин, пятнами земли, а на плече растеклось и уже побурело огромное пятно его собственной крови.
Ярый был поверх спеленат сарланами уже в их полотнища, и аккуратно уложен на конструкцию. Узкие полосы ткани накрепко привязали раненого к носилкам. Кожаные ремни были отданы Ардагдасу, и тот принялся надевать их на себя. Один ремень он закрепил через шею на плечах. Второй был пропущен через спину, за талию, и оба его конца повисли до самого пола. Когда сборы закончились, Ардагдас подвёл и представил неизвестного воина с серповидным рогом.
- Это мой побратим, Дымкар. Он Массава! - с гордостью сказал Ардагдас, обнимая друга за плечо. - Чернолунные воины живут ночью и владеют тьмой.
- Побратим? - переспросил Градислав.
- Уже три лета, - кивнул головой Ардагдас, и указал на один из вырезанных рисунков на своей левой грудной пластине.
Там, тонкой и красивой резьбой были изображены два направленных вверх меча. Клинки их переплетались друг с другом, а на рукоятях виднелись неизвестные Искрену письмена. Круглые навершия обоих мечей также несли на себе по одному крупному символу или знаку. Оба меча дополнительно были обвиты гибкой лозою вьющегося растения, борозды достаточно глубоки и чётки. Затем Ардагдас указал на пластину Дымкара, где на том же месте следопыт увидел такой же рисунок.
- Не печалься. Всё будет хорошо. Я не ведаю, что попросит волхв. Но твой друг будет жить, - улыбнулся Ардагдас, положив руку на плечо Искрену. - Успаримся обратно, поведаю о побратимых фрименварах.
Он что-то сказал на своём языке мощнорогим, и те, взявшись за жердины, подняли Ярого и понесли к выходу. Искрен и Диментис последовали было за ними, но были остановлены Хадином.
- Вам лучше оставаться в покоях, - тихо проговорил он. - Путь наверх длинный. Придётся проходить много переходов и этажей, а также несколько постов охраны.
Следопыт смотрел, как выходят сарланы и выносят на нóсах Ярого. Он хотел бы пойти с ними, но волю хозяев нарушить не решился. Было понятно, что далеко не всё доступно для глаз хоть и дружественных, но всё же незнакомцев. Искрен после крады и всяческой помощи от сарланов окончательно доверился им и не противился.
На пороге Ардагдас остановился и, оглянувшись на людей, улыбнулся и сказал:
- Позабыл обмолвить. Аварна будет третьей с нами. Она хороший лекарь и превосходный боец. - Махнув рукой, он вышел.
Хадин также с поклоном удалился, и четверо мужчин вновь остались одни. Но вскоре в дверь постучали, и вошли те же двое мощнорогих и принесли большую бадью с чистой тёплой водой, пустую лохань, ковш и густой пенный отвар для мытья. А затем, оставив всё это, они вернулись с едой и питьём в большой плетёной корзине. Люди поняли, что теперь до утра их оставили одних.
Долгое время никто не сходил со своего места, не вставал и не затевал речей. Первым тишину и сон траура нарушил Диментис. Он встал и, взяв бадью, попробовал поднять её и унести в свободную горницу. Он явно переоценил свои силы. Бадья оказалась настолько тяжела, что ему пришлось оставить сию затею. Услышав возню, Светополк принялся помогать эллину. Следом поднялся Градислав и взялся за пустую лохань с ковшом и мылом. А вскоре послышалось звонкое, в продолжающейся тишине, плескание воды. Мысли Искрена нарушили вышедшие из банной горницы, Градислав и Диментис. Они появились голые по пояс и в закатанных до колен портах. Головы их были мокрыми, а на теле блестели капли воды.