Староста Аполлинария стояла, подбоченившись, на небольшой площади у ворот частокола и, слегка прищурившись, строго следила за приготовлениями. Ворота, из которых выбегала жиденькая дорожка, ведущая в чащу травяного леса, были открыты настежь, а к ногам старосты сносились из сельского амбара мешки и кули с зерном, мукой и иным снадобьем. Последнее, что положили подле её ног, - были свёрнутые стопкой ткани, и вышитые полотнища. Народу на площади было мало, но гвалту и шуму хватало. Наконец, когда один из стоявших на вышке подле ворот стражей замахал копьём и что-то громко закричал, на площади остались только самые необходимые люди.
Из леса травы медленно выползла телега, запряжённая быком, которого вёл человек с копьём в руке. На самой телеге ехало трое, а вокруг повозки шествовало ещё пятеро. Все люди были вооружены кто как мог, и одеты кто во что горазд. Впрочем, выглядели все совершенными грабителями и хитниками. На некоторых были кожаные доспехи и круглые шлемы. Иные носили на себе части металлических доспехов и обшитые железными бляхами шапки. Лепше всех выглядел лишь один член шайки. Человек тот гордо стоял на телеге, опёршись одной ногой о её борт. Кафтан на нём был красный, расшитый серебряной нитью, из-под него виднелась кольчуга некрупного плетения. Раздобревшую талию охватывал широкий составной пояс с мечом на перевязи. Грязные штаны были заправлены в красные сапоги на каблуках. А голову пришельца венчал сильно помятый и неверно выправленный стальной шишак с ярким плюмажем, вырванным из хвоста какого-то несчастного петуха. Приблизившись к воротам и завидев встречающих, сей странный человек, явно старший, спрыгнул с телеги и быстрым шагом поспешил к людям. На ходу он оскалил в приторной улыбке свои белые, частично сохранившиеся зубы.
- Аполлинария! - человек, с хвостом петуха на голове, распахнул свои пылкие объятия. - Ты ещё жива, старая ты ведьма?!
Староста сжала в узкую полосу губы и резко отвернула голову в сторону.
- Вижу, вижу! Не сдохла ещё! - человек подошёл к старосте и похлопал её по плечам.
- Вот, уговоренное, Збигнев, - староста указала на собранные за её спиной припасы.
- Забирай оброк, и прощай до следующего месяца!
- Ах, Аполлинария! Месяц с прошлого раза пролетел, как день! - продолжал ломаться Збигнев. - Нам так не хватало тебя! А точнее, - твоих припасов!
Он заржал конём и махнул рукой вползающему в ворота обозу:
- Давай, ребятушки, навались дружно! Хозяева добрые, - добрые дары приготовили!
Староста с отвращением наблюдала, как повозка остановилась, не доезжая до сложенных мешков, и четверо "молодцов" дружно принялись стаскивать приготовленное в телегу. Один из шайки, сунув из телеги что-то себе под мышку и опасливо оглядываясь по сторонам, заскользил вдоль забора по направлению к избе знахарки. Среди разбойников также был рядившийся под человека двуехвост. Тот деловито подошёл к мешкам, и внезапно остановил уже ухвативших их удальцов. Его узкие, хитрые, цепкие глазёшки обшарили весь приготовленный оброк. Он бросил лукавый взгляд на старосту и остановил его на Збигневе:
- Э! Сол нет, - тявкающий лисий голос резал слух. - Подавай сол!
Збигнев приблизился к мешкам, и с мерзкой улыбкой лично взялся за подсчёты, по итогам которых он повернулся к старосте и, притворно удивляясь, продолжил паясничать:
- Аполлинария, а соли-то и впрямь нет! Хозяйка, ты ж соль-то позабыла своим верным защитникам подать!
- Вся соль к этим пошла, - староста кивнула в сторону двуехвоста, - с него и взымай.
- Осалыг, друг мой, - обратился главарь к двуехвосту, - это как же так? Твои соль забрали, а нам ничего и не поведали о том?!
- Что ты! Что ты такое молвишь! - двуехвостая тварь поддержала паясничание хозяина. - Мои сол не брали! Лжёт баба!
- Ну как же так, староста? - бандит подошёл вплотную к тётке Полине и одной рукой приобнял её за плечи. - Соли-то нет!
- Черноспинные соль забрали, - Аполлинария скинула руку Збигнева. - Второго дня приходили требовать.
- Да? - играл главарь. - И с чего же это они приходили требовать? Не с того ли, что десяток своих с разбитыми черепами сыскали?
Староста закусила губу и отвернулась.
- Не отбирай последнее! Оставь соль людям, - Аполлинария смягчила голос, и с мольбой посмотрела на главаря. - На зиму мясо солить нечем будет. Сколь людей по весне без засола на свет выйдет?
- Двуглав, чё с этим делать-то? - стоявшие в нерешительности с мешками в руках бандиты потеряли терпение. - Грузить, али как?
Двуглав Збигнев, не глядя, махнул им рукой, и работа у телеги продолжилась. Он снова приобнял старосту за плечи и развернул её к дому.
- Два старосты всегда найдут, как сговориться, - заулыбался он, подталкивая Аполлинарию. - Пойдём, тётка, чаем гостя дорогого попотчуешь.
- Послушай, Двуглав. Некогда мне с тобою чаи распевать. Забирай положенное, и давай прощаться.
Староста вывернулась из-под руки главаря, но тот уже, не обращая внимания на её протесты, скалясь во весь рот, направлялся к её избе. Старосте ничего другого не оставалось, как поручить Бородеду и другим людям присматривать за погрузкой, а самой поспешить за бандитом.
Она нагнала его уже в калитке. За своим хозяином увязалась пара "шавок". Один из них, вооружённый копьём, принялся дразнить рвавшегося с привязи Листика. Сам Двуглав встал, подбоченившись, посередь двора и громко позвал:
- Свита! А ну, глянь, кто пришёл навестить тебя!
- Нет её, - кинулась к нему хозяйка, - с зари в лес с бабами ушла.
- Ах, какая жалость. А может, она всё ж в избе прячется? - Двуглав уже не паясничал. - А ну, старуха, кликни сюда девку! Некогда мне по норам твоим рыскать. - Он кивнул второму своему подручному:
- Вторяк, глянь-ка вокруг избы.
Второй бандит стал обходить дом сбоку, и увидел сидящего на скамье и починяющего лапоть Молчана.
- Двуглав! Поглянь, какого лешака я сыскал! - заорал он.
Збигнев, заинтересованный воплем Вторяка, тоже подошёл взглянуть на диковинку.
- Ого! - заржал он. - Это что за медвежий сын?
Аполлинария схватилась за голову. Она знала, какого рожна припёрся сюда этот "червяк", и Свитку выдавать вовсе не желала. Но и встреча с Молчаном также не сулила ничего хорошего.
- Помощник мой. Молчаном звать, - встала она между парнем и Збигневом.
Но осторожный Двуглав и не собирался приближаться к этому богатырю, и продолжал насмехаться над ним поодаль:
- И с чем же это он тебе помогает? Никак кур щипать? Старых и одиноких кур!
"Шавка" главаря тоже не остался в стороне. Под дикий хохот хозяина он осмелился подойти и толкнуть Молчана в плечо. На последнего же это никакого видимого действия так и не произвело.
- Он что у тебя, к месту присох? - ржал главный бандит. - Даже чтоб старую курицу пощипать, - всё равно прыть потребна!
Не получивший желаемой реакции, Вторяк пнул ногой в плечо Молчана, и тот завалился назад, упёршись спиной в стену избы.
Двуглаву быстро надоело развлекаться с неповоротливым "болваном", посему он крикнул человеку с копьём:
- А ну, пощекочи-ка эту псину. Может, на её зов кто и выйдет?
Остриё копья проткнуло плечо животного, и двор наполнился жалобным скулежом, переходящим в злобный, отчаянный лай. В тот же миг на крыльце появилась младица. Она прижимала руки к груди и была бледная, как снег. Девушка медленно спустилась со ступеней и пошла к собаке. Збигнев ловко ухватил её за руку и подтащил к себе.
- Ну вот, я же говорил! Стоило только позвать хорошенько. - Он крепко сжал руку девушки и склонился над ней:
- Так-то ты гостей дорогих встречаешь? Так-то ты за добро платишь?
Аполлинария бросила быстрый взгляд на вновь усаживающегося на скамейку Молчана, и кинулась на защиту Свитки:
- Не тронь её! Слышишь?! Пусти, дитя она ещё!
Вторяк бросился ей наперерез и, схватив старосту за плечи, резко бросил её наземь. Аполлинария попыталась встать, но к её голове тут же был приставлен кривой кинжал.
- Отдам я тебе соль! - кричала с земли хозяйка. - Отдам, сколько надо, только оставь в покое девку!
- А вот посмотри, что я тебе в подарок привёз, - Двуглав уже не обращал никакого внимания на старосту. Он вытащил из-за пазухи малахитовую ткань и протянул её Свитке: