Староста остановилась и посмотрела вверх, где по правую её руку мягко отблёскивал свет. Он озарял деревянные переходы, площадки и лестницы, которые опутали всю стену, - всё, что могли охватить его лучи. Она пошла направо и, пройдя несколько лестниц, ведущих вверх, остановилась у небольшой ниши, вырытой в земляной стене. В нише стояла широкая лавка и маленький стол, на котором стоял, похожий на лампу старосты, такой же старенький светильник. На лавке сидел, задумчиво что-то вырезая небольшим кинжалом, довольно рослый мужчина. За его спиной, прислонённое к земляной стене, стояло копьё и располагалась деревянная дверь с решетчатым окошком, оббитая полосами железа. На теле незнакомца, сбоку, крепились пустые кожаные ножны. При появлении старосты, страж быстро отложил свою резьбу и встал.
- Не волнуйся, Чага, я к пленникам, - кивнула на дверь Аполлинария. - Открой дверь и дай мне свой кинжал.
Чага выпучил от удивления глаза, но повиновался. Он сгрёб со стола широкой ладонью связку ключей и, взяв кинжал, подал его старосте. Затем он поднял копьё и отпер дверь. Аполлинария, с лампой в одной руке и с кинжалом, спрятанным за спину в другой, вошла в темницу.
Свет открыл взору два соломенных лежака, разостланных на полу, и двух пленников на них. Ноги им развязали, но руки оставили связанными за спиной. Не отходя от двери, староста поставила лампу перед собой.
- Збигнев, сколько человек осталось у тебя в лагере? - спросила она.
Ободранный "петух" Збигнев, сидящий на своём лежаке, оскалил зубы. Знахарка выправила ему челюсть, но судя по тому, как быстро пропал оскал с его лица, было ясно, что ухмылка всё ещё доставляет ему боль. К тому же, в выправленной челюсти не хватало нескольких зубов.
- Достаточно, старая ведьма. Достаточно, чтоб вырезать и сжечь всю вашу грязную деревню! - пообещал он.
Аполлинария убрала руку из-за спины, и в неверном свете лампы блеснула сталь.
- Я могу умертвить тебя и твоего шакала сей же час, - староста сделала уверенный шаг к пленникам. Болезный, пойманный в доме знахарки, шумно сглотнул, и отполз в угол темницы. Его хозяин пытался сохранить всепрезирающий вид, но было заметно, что и у него дрогнули нервы.
- Убей меня, да хоть тронь пальцем, и я вырежу весь твой жалкий народец! - в угрозе Збигнева неприкрыто звучал страх.
- Вот об этом я и пришла поговорить, - улыбнулась староста. - Я и без тебя уже ведаю, сколько людей у тебя в лагере и кто ими начальствует. Тот, третий ваш, намного умнее тебя оказался. Придётся за ним хорошенько присмотреть в первое время. Но если, как он сам клялся, будет полезным поселению, то Крайное селение получит ещё одного жителя и неплохого бойца.
Збигнев грязно выругался в адрес предателя.
- Ты не оставляешь мне выбора, Двуглав, - пожала плечами староста. - Убью я тебя или оставлю жить, по твоим словам, моему селению всё равно гореть синим пламенем. Так как быть, Збигнев? Оставить тебя и твою шавку в живых, кормить тебя, поить, стражить. Али успокоить ныне, да и не тужить боле?
Двуглав продолжал шипеть сквозь изрядно подрастраченные совсем недавно зубы.
- Я не ведала, что всё так выйдет, - вновь пожала плечами Аполлинария. - Этот парень, - он пришлый и не ведал ничего в нашем мире. Он из Закрова. Можно сказать, что он умалишённый. А сейчас, ведомый Свиткой, он идёт к тебе в лагерь. Идёт, думая, что попадёт к Шестиглаву. Ныне никто не ведает, чем окончится там дело и сколько от твоих тринадцати человек останется в живых, и вернётся ли он обратно. Но вскоре обо всём я выведаю от Свитки. Дорогу она ведает. Ну что, Двуглав, желаешь и далече оставаться сим? Али у Двуглава появится новое имя?
- Ты что ж, ведьма ты старая, дурака сего обманула? - усмехнулся и заскрипел сиплым смехом Збигнев. - Ну, давай, выкладывай, что на чёрном своём уме держишь. Чего хочешь?
- Всё, чего я хочу - это чтоб жила моя деревня!
Сказав сие, староста присела на корточки и воткнула кинжал в землю пред собой...
Словарь непонятных слов и выражений:
Горшевик - кухонное полотенце.
Сикарь - разбойник, убийца.
Горит - деревянный футляр для лука и стрел, как правило, закрывался крышкой.
Коленьник - родственник.
Глава 2
ТАЛАНОВЫ ТОНОТЫ
Конь неожиданно и тревожно всхрапнул. Сидевшая со смежёнными от усталости очами Асилиса не сразу поняла, что произошло в следующее мгновение. Это было так неожиданно, что она даже не сразу открыла глаза, но испуганное ржание коня Огонька всё же заставило её это сделать, и внезапно она увидела стремительно несущуюся на неё землю. Рука Яромира сильнее прижала любимую к могучему телу, и именно это спасло княжне жизнь. Огонёк споткнулся о большой камень, который невесть как очутился посередь дороги, и на всём скаку завалился на левый бок. Асилиса головой почувствовала удар, который сильно смягчила рука любимого. Они вместе с Яромиром перелетели через голову коня и грянули оземь. Княжна при этом сильно ударилась и от этого долго не могла прийти в себя. Наконец, открыв глаза, она увидела над собой высокое чистое небо. Звуки пришли позже. Вокруг шумел лес, шелестели листья, пели далёкие птицы и всхрапывал конь.
С трудом повернув голову, она увидела невдалеке переминающегося с ноги на ногу Огонька. Когда же она огляделась окрест, сердце Асилисы захолонуло. Не веря самой себе, Асилиса приподнялась на локтях и в ужасе принялась оглядываться. То, где она лежала, - широченное зелёное поле - оказалось на поверку бесконечной лентой дороги. Оба её конца стремились от востока к закату, взмывали на холмы, прятались в низинах и пропадали за горизонтом. Вширь же дорога имела расстояние более чем в три полёта стрелы опытного лучника, а по обоим краям дороги гигантской живой стеной вставал самый настоящий травяной лес. Иные травы этой исполинской крепости, казалось, высились до самого неба, а в глубинах их таился зелёный полумрак и двигались тени.
По всему пространству дороги, кругом: вокруг княжны, подле коня и у таинственного леса - везде лежали камни - большие и маленькие, плоские и высокие, а иные - настоящие глыбы, загораживающие обзор. Они поросли травкой, покрылись пылью и казались разбросанными здесь детской рукой. На один из таких камней и налетел Огонёк.
От увиденного голова Асилисы вновь закружилась. Девушка, хотя и скакала вперёд спиной и не видела ни дороги, на которую свернул Яр, ни леса, ни даже этих камней, понимала, что всего этого не должно было быть. Вообще. Она это твёрдо знала. Всё вокруг неё стало не таким, как минуту назад. Всё переменилось настолько быстро и круто, словно в сказке её старой няньки: огромное голое поле с каменьями, странного вида лес, непривычное небо, совершенно новые для неё запахи и даже сам воздух - всё вдруг стало иным...
Яромир в крови лежал подле неё и не двигался. Казалось, он даже не дышал, его широкая грудь не вздымалась, а губы были плотно сомкнутыми.
Вскрикнув, Асилиса подползла к нему и, причитая, принялась гладить парня по его бледному лицу. Пугаясь худшего и путаясь в движениях, она осмотрела его недвижное тело. Ран на нём не было, но под головой растекалась большая лужа крови.
- Яр! - её слёзы падали на лоб парню, - Яр, отвори очи! Очи мои ясные!
Она неумело стала вытирать платком кровь с лица, лишь размазывая и перемешивая её с пылью и слезами. Пытаясь привести в сознание любимого, Асилиса напрочь позабыла и о диковинности того места, куда они попали, и об их судьбе в нём. Её собственные глаза видели только расплывающийся от ручьёв текущих слёз, мертвенный лик Яромира.