Администратор поприветствовала девушку кивком головы, Ханна сделала то же, проходя мимо неё. Прошла по длинному коридору мимо лифтов, даже не задумавшись о том, чтобы воспользоваться одним из них. Поднялась на четвертый этаж, вновь шагая по одному из многочисленных коридоров. В целом, больницы ей напоминали муравейник, и еще немного – министерство магии из «Гарри Поттера», но это только потому, что стены на этом этаже были окрашены в такой же жутковатый темный цвет, а всякие перекрестки и повороты заставляли очень быстро теряться. Это сейчас Ханна за тридцать секунд преодолевала все расстояние по этажу и без труда находила нужное отделение. Но когда она приходила в первые пару недель, то каждый раз блуждала по коридорам в поисках нужного места.
На входе в отделение девушку встретила старшая медсестра. Поприветствовав её, Ханна расписалась в журнале посещений, спрашивая:
- Как она? Есть какие-то улучшения?
- Начала есть и ругаться, - улыбнулась ей медсестра. Девушку всегда удивляла способность персонала к искренним улыбкам, когда вокруг толпы больных людей, потерявших всякую надежду, и их скандальных родственников.
- Звучит двояко, - заметила Ханна.
- Нисколько. Если она ругается, значит, у нее наконец появились на это силы.
Ханна слабо кивнула, не в силах выдавить из себя хоть малейший намек на улыбку, и направилась к нужной палате. Одна койка пустовала последние несколько дней, вторую же занимала невысокая худощавая женщина, совсем не похожая на себя прежнюю.
Одри Милтон. Мама Ханны.
Когда-то она была женщиной с парочкой лишних килограммов, розовощекой обладательницей длинных вьющихся волос, и всегда улыбчивой. Однако пропажа отца отразилась на всех, и в первую очередь – на его жене. С того момента, как все произошло, Одри Милтон стала медленно угасать. Сперва бессонные ночи и истерики, связанные с расследованием. Было время, когда мать сутками висела на телефоне, общаясь то с полицейскими, то с друзьями, которые могли что-то знать, то с переживающими родственниками. Последние бесили Ханну в особенности. Неужели не понятно, что им с мамой и так хреново? Зачем добивать и издеваться своими звонками?! Какой прок от всех этих обсуждений и предположений по накатанной?
Но за собственными переживаниями никто не замечал чужих.
Со временем истерики прекратились. Маме по-прежнему было плохо, но эта боль перешла на другой этап – женщина замкнулась в себе, не хотела покидать дом. Кто-то из оставшихся на тот момент друзей советовал ей обратиться к доктору, но мама только отмахнулась, говоря, что она в норме настолько, насколько может быть человек в подобной ситуации. Она не расклеивалась, не сдавалась. Отвернулась от последних друзей после высказывания о докторе, но зато в семье все было в порядке. Одри продолжала воспитывать дочь в одиночку, держала в порядке дом и держалась сама. А затем расследование остановили, и это стало последним ударом по Одри Милтон. Ханна почти забыла то время и то состояние, в котором видела самого родного человека в раннем возрасте. Однако у девушки оставались слишком четкие воспоминания о последних годах. Мать изменилась. Бросила свои вышивки, которые их с Ханной кормили. Им пришлось продать дом, по нескольким причинам – содержать такой особняк ей одной было не по силам, более того, такая территория им с дочерью была просто не нужна, ну и, конечно же, деньги. На обслуживание дома уходила уйма денег и не меньшую уйму особняк принес от своей продажи. Женщина приложилась к выпивке, хотя раньше упрекала отца за каждую выпитую бутылочку чего-то некрепкого. Она стала совсем другим человеком. Порой с ней было просто невыносимо разговаривать – они просто не слышали друг друга. Мама постоянно говорила что-то невнятное, несуразное, нелогичное. Ханна цеплялась за университет всеми силами, видя в нем свой спасательный круг. В последних классах всю себя посвятила учебе, только бы не упустить возможность поступить.
И только после того, как задуманный план свершился, Ханна смогла посмотреть на сложившуюся картинку с другой стороны. Девушка никогда не винила маму за то, что она сдалась. Не факт, что любой другой человек смог бы на ее месте поступить хотя бы не хуже. Но только переехав от матери в общежитие, Ханна поняла, что сейчас ей действительно нужна помощь. Отвести маму к специалисту было большим вызовом для Ханны, это заняло еще с год времени. Однако, в конечном итоге, специалист подтвердил наличие у Одри Милтон депрессии. Ушло еще немало времени для того, чтобы вытащить женщину из этого состояния, но с этим они уже справились. Тем не менее, мама стыдилась этого до сих пор, депрессия для нее была позорным диагнозом, как бы ей не старались переубедить. Но это еще не худшее – не прошло и года с этой напасти, как вдруг судьба подкинула новый удар – на этот раз в виде опухоли. Уже месяц как мама лежала в больнице под наблюдением врачей.