Так было и в тот день.
Зажигалочка-Кайла позвала Эндрю к себе во второй раз, и они неожиданно прекрасно провели время вместе. Но вот же дернул его черт заглянуть в комнату Ханны, возвращаясь с кухни с теплым чаем. И имя этому черту – любопытство. Девушка вела себя с Эндрю крайне странно, это не могло не беспокоить его. Иногда больше, иногда меньше, но всегда где-то на фоне в голове находилась Милтон с ее нелогичным поведением. И вот, стоя в комнате Ханны, парень решил, что найдет здесь все ответы. Здесь царил идеальный порядок. Только отдернутый уголок одеяла да разбросанные по столу ручки указывали на то, что спальня все же обитаема. Внимание парня привлекла полка с разноцветными блокнотами. Рука сама непроизвольно потянулась и взяла с середины выедающий глаза желтый блокнот. Интереса ради открыв его, на первой же странице во второй строке Джексон увидел свое имя.
- Эндрю! – протянула из другой спальни Кайла наигранным возмущенно-сладким голоском, и парень, припрятав дневник у себя в барсетке, вернулся к ней.
Он и предположить не мог, что найдет в этом дневнике.
К часу ночи заканчивалась полулитровая бутылка виски. Начиналось все с колы, но уже в конце первой страницы Эндрю понял, что одной только колой здесь не обойтись. Стыд от похищения личных записей Ханны Милтон прошел – ему хотелось отложить блокнот, прекратить это читать, но душа и разум говорили о том, что это нужно прочесть. На второй странице к коле добавился виски. К середине колу заменил лед.
Ещё никогда в жизни парень не чувствовал себя так дерьмово, как при прочтении этих записей. Её мысли не могли оставить равнодушными ни одного человека, а Джексону и вовсе стало дурно. Глаза его бегали по прекрасному почерку, рассказывающему ужасные вещи. Свободная рука непроизвольно сжалась в кулак, и, черт, парень был близок к тому, чтобы пустить слезу.
В этой записи Ханна вспоминала одну из последних их встреч. Эндрю привык к тому, что они с девушкой всегда общались колкостями, и считал это таким своеобразным уровнем отношений, почти дружбы. Лишь этот дневник помог парню взглянуть на ситуацию под другим углом.
В тот день ему было чертовски весело – близился выпускной, друзья обсуждали, как проведут это время. Его лучший друг Пит болтал о своем плане протащить выпивку на мероприятие, а Рэм, велев ему заткнуться, перешел на не менее актуальную тему – девчонок.
- Чур, староста моя, - тут же откликнулся Пит. – Я вас уверяю, эта девчонка – та еще штучка, и вам это докажу.
Эндрю тогда рассмеялся.
- Анжела? Ты слишком предсказуем, Пит. А я предпочту не возиться с закрытой девчонкой в надежде на то, что она клюнет на всю эту напускную романтику. Киара, это по мне. Рэм?
Парень заметно растерялся, что было очень странно, ведь он сам поднял эту тему.
- Вы оба крайне предсказуемы, парни. Из крайности в крайность. Одному дай скромную серую мышку, второму – первую доступную на районе, - пробормотал он, взглядом бегая по коридору.
- Ну а ты что скажешь, мистер-Психологический-Анализ? – рассмеялся Пит, подталкивая парня к ответу.
Рэм вдруг посмотрел куда-то в сторону, покраснел и отвернулся. Однако Эндрю успел заметить, куда, вернее, на кого пялился его друг.
- Серьезно? – спросил он, глядя удивленно и раздосадовано на предмет интереса друга – Милтон в этой роли парень ну никак представить не мог, а ведь это была именно она. Девушка стояла к ним спиной, копаясь в своем рюкзаке. В груди его неприятно кольнуло – с чего Рэм обратил на неё внимание?
Друг пожал плечами, глядя куда-то в сторону.
- По-моему, она милая. Но на выпускном её не будет, так что я просто понаблюдаю за вами, герои-любовники. Ставлю сотку, никто из вас в итоге ничего не добьется.
Задетый дерзостью Рэма, огорченный фактом, что друг посмел положить глаз на его оппонентку, Эндрю решил не оставлять это без внимания.
- Давай-ка прикинем твои шансы на недотрогу Милтон, - ухмыльнулся он, направляясь к девчонке. Джексону просто хотелось поставить друга на место. Не обращая внимания на протесты Рэма, парень в пару секунд преодолел расстояние. Пит где-то позади во всю смеялся, не давая другу остановить Эндрю.
- Привет, - Эндрю помнил эти синие глаза, в которых на мгновение промелькнул испуг, резко сменившийся злостью.