Ханна не чувствовала собственного тела, выбираясь из машины. Эндрю в полуметре от неё выглядел словно дракон, готовый удавить всех, кто попадется под руку. Его руки были сжаты в кулаки, да так, что костяшки пальцев побледнели. Ярость парня была почти осязаемой. Миссис Джексон выглядела не лучше, глядя на сына с обвинением и упреком. На Ханну она бросила лишь короткий взгляд, а затем игнорировала. И только Райан Милтон собственной персоной стоял с широкой улыбкой, не вписывающейся в общую атмосферу.
– Почему? – сиплым голосом спросила девушка, не в силах оторвать взгляд от мужчины.
В один момент перед глазами пронеслась почти вся её жизнь – сообщение о том, что он пропал. Месяцы звонков от полиции, годы маминых нервов и слёз. Всё обзывательства и сочувственные взгляды в сторону маленькой девочки, оставшейся без отца. Мамина депрессия. Попытки заглушить всё алкоголем.
И во мраке этих мыслей прозвучала фраза матери, в которой Ханна не заметила сегодня никакого подтекста:
«Как ни прискорбно было бы это для вас с подругой, но выбирает в треугольнике тот, у кого выбор есть.»
Так вот что было с мамой? Вот что побудило вторую волну её боли? Не просто апатия от собственного бессилия. То есть да, это было бессилие, но не от того, что она не могла найти отца. Она нашла его.
Здесь.
У своей соседки.
Злая мать Эндрю только подтверждала эту догадку – она с такой ненавистью смотрела, как Райан подходит к дочери, что, казалось бы, ещё секунда и начнет плеваться ядом. Отец попытался обнять её, но Ханна в последний момент ловко вывернулась из его объятий и попятилась к Джексону.
– Поверить не могу, – слова с трудом срывались с её губ. – Всё это время… Всё это время… Ты был здесь?
– Милая, я сделал что-то не так? Ты ведь сама видеть меня не хотела, разве нет?
– Я – что?! – она фыркнула, не замечая, как из едва слышного её голос переходит на крик. – Видеть тебя не хотела?! Да я ночи напролёт лила слёзы, потому что думала, что ты пропал, что тебя убили! А ты… Пока твоя жена сгорала как спичка, ты наслаждался жизнью, выходит! Когда нужен был нам, своей семье! Всё это – со мной и мамой – происходит лишь потому, что ты не нашёл в себе сил уйти как мужчина!
Ханна думала, что разревется во время своей пламенной речи, но к удивлению, слезы заменял лишь капающий дождь.
Она долго думала в детстве о том, как было бы прекрасно, если бы в один прекрасный момент отец вернулся, и все бы вернулось на свои места. Мама бы вернулась, в её глазах снова появился бы огонек воли к жизни, а над Ханной перестали бы издеваться дети в школе.
– А знаешь, что?! Да, действительно, я не хотела тебя видеть! Не хотела видеть тебя предателем, каким ты оказался, и мама об этом знала, – выплюнула девушка в лицо растерявшемуся отцу. Её всю трясло, то ли от ярости, то ли от холода.
Отец что-то бормотал о прощении, но Ханна уже не слушала его – плотнее укутавшись в куртку Джексона, она направилась к машине. Руки чесались – как ни крути, это её отец. Её папа, которого маленькая девочка внутри Ханны всё ещё ждала. С другой стороны – врезать ему было мало, вот как этот «отец» поступил с ней и мамой. Эндрю устроился на водительском сидении.
Машина тронулась.
Ханна не разбирала дороги, сидела лишь, прячась в куртке, как в коконе, от внешнего мира. Вдыхала запах его парфюма, и думала. Думала о том, как все могло бы сложиться, поступи её отец по-другому.
Улицы за окном сменяли друг друга.
– Как давно ты знаешь? – спросила наконец негромко девушка, обратив свой взгляд на Джексона.
– Много лет, – негромко ответил парень, бросая на неё взгляд. Во взгляде этом не было и капли жалости, скорее лишь беспокойство, но и в этом Ханна не была уверена.
– Спасибо, что показал мне, – пробормотала Милтон, чувствуя, как глаза становятся влажными. Она с силой закусила губу.
– Не уверен, что это была хорошая идея, но подумал, что тебе стоит знать.
Ханна закивала, негромко всхлипывая. Девушка не сразу заметила, что машина остановилась где-то на обочине. Эндрю распахнул объятия, и Милтон, не думая, тут же прижалась к парню, снова всхлипывая. Футболка парня промокла под дождем, но ей было плевать, девушка сжала ткань в руках, отчаянно нуждаясь в тепле и поддержке.