Незаметно для себя она оказалась сидящей на коленях Джексона. Его куртка все ещё лежала на хрупких плечах девушки. Уткнувшись лбом в грудь парня, Ханна беззвучно плакала, разрываясь от терзающих её мыслей, связанных с отцом. Он хотя бы знает, что сделал матери? Ему это хоть каплю интересно? Был ли он хоть раз в больнице? Слышал ли он, как в трубку ей плакали его родственники? Они и вправду были обмануты отцом или лишь умело играли свои роли, прикрывая его перед женой?
Теплые руки прижимали к себе девушку, давая ей небольшое убежище от окружающего мира. Но этого было недостаточно, чтобы заглушить такую боль.
– Поверить не могу, – прошептала Ханна, поднимая голову и встречаясь взглядом с серо-зелеными глазами.
– Я и предположить не мог, что ты не знаешь, до того, как ты не сказала об этом, – негромко ответил Джексон, все еще обнимая её.
Ханна слабо кивнула, опустила взгляд на его губы и замечая, что их лица находятся сейчас вблизи друг от друга. И, чёрт, может это было и глупо, но одно яркое событие способно заглушить другое.
«Прости, Кайла», - подумала девушка, закрывая глаза и подаваясь вперед, сокращая последние сантиметры между их губами.
Она целовала парня сильно, отчаянно, каждым движением губ показывая, насколько сейчас нуждалась в нём. Никогда раньше Ханна не давала себе такой воли ни с ним, ни с кем-либо другим. Сжала его русые волосы на затылке, чувствуя, как его язык проникает глубже, проскальзывает в рот и касается нёба. Руки парня сжали её бедра, заставляя Ханну тихонько застонать. Он дразнил девушку языком, заставляя забыть обо всем, кроме происходящего сейчас. Делился с ней своей энергией, и девушка стала смелее в своих движениях, прижалась к Джексону, чувствуя теперь руку парня на шее сзади. Прикусила его губу, поддразнивая и слыша ответный стон. Почувствовала напряжение парня внизу и заробела, будто это происходило в первый раз, но не остановилась. Вторая рука его тем временем забралась под платье девушки и поддела тонкую ткань белья. Сердце ускорило свой ритм, температура в машине повысилась, кажется, на несколько градусов.
Глава 14
Куртка сползла с её плеч, и Эндрю наблюдал, как девушка отвлеклась на мгновение, поправить её и перевести дыхание. Глаза парня затуманены, он сжал легонько ладонь Ханны, второй рукой поглаживая её бедро под тонкой тканью. И снова они утонули в страстном поцелуе. Пальчиками Ханна сжала ткань его влажной от дождя футболки, заставляя дрожать от возбуждения, а затем ладошки медленно съехали вниз, изучая рельеф через ткань. Джексон кусал её губы, ласкал язык, когда тонкие пальчики пробрались под футболку и затем проделали то же движение сверху вниз, пока рука её наконец не остановились в паху. Где-то на фоне, врываясь в реальность, завибрировал телефон. Эндрю подавил в себе тихий стон, неохотно разрывая поцелуй. Взял руку девушки в свою, убирая с причинного места, и поцеловал костяшки её пальцев, глядя в синие глаза Ханны, с трудом различимые в темноте. Они оба глубоко и часто дышали, будто только что бежали марафон.
– Не хочу, чтобы ты потом жалела ещё и об этом, – негромко проговорил парень, проводя тыльной стороной ладони, только что сжимавшей её бедро, по щеке девушки.
Ханна закусила губу, отдаленным участком мозга понимая, что Эндрю прав, но тело требовало другого.
– Почему именно сейчас ты решил поступить так? – спросила она, склонив голову набок, вглядываясь в глаза парня, пытаясь уловить в них какой-то подвох.
– Я ведь обещал, Ханна: больше никогда тебя не обижу. И не допущу того, чтобы завтра ты плакала от того, что может произойти сейчас здесь, – глухим голосом ответил Джексон. Слова эти дались ему с трудом, ведь больше всего он хотел не церемониться сейчас, но понимал, что поступает правильно.
Телефон снова завибрировал, но никто из них не обратил на это внимания. Девушка закусила нижнюю губу, заставляя себя медленно привести дыхание в норму. Она отвернулась от Джексона, не желая, чтобы он видел вновь нахлынувшие слёзы.
«Вот так вот, да? С Кайлой чуть ли не при первой встрече, зато со мной – не хочешь обижать? Самому ли не смешно от своих отмазок?» – думала девушка, незаметно вытирая слезу и негодуя от собственного поведения. Ну разве можно так часто реветь? Ей самой это было уже отвратительно.