Но увы, девушка стояла здесь, совсем одна, и чувствовала себя лишней, брошенной и никому ненужной. Прямо как в школе.
Ханна отпила немного из стакана, не заметив, как микрофон отказался у другого человека. Сердце ушло в пятки, когда в колонках раздался тот самый голос с лёгкой хрипотцой, последний раз который она слышала несколько дней назад.
– На самом деле, у меня тоже есть пара слов, – Ханна подняла взгляд на стоящего с микрофоном Джексона, но парень на неё не смотрел. Взгляд его был направлен на публику впереди, и он широко улыбнулся, продолжая: – Да ладно вам, надо же когда-то и мне высказаться. Вначале хотел бы выразить благодарность организаторам, которые собрали нас здесь и дали мне эту возможность…
Парень спустился с импровизированной сцены, теряясь где-то в толпе. Ханна нервно пригубила ещё коктейля, но затем напомнила себе, что, что бы сейчас не случилось, напиваться она не будет. Вероятнее всего, сейчас происходит именно то, ради чего Джексон позвал её. Ноги слегка подкосились, но девушка стояла на месте, чувствуя, что пошевелиться просто не в состоянии.
– … Я хотел сказать лишь, что школьное время – это зачастую время ошибок. Время глупости. Искренне завидую людям, чей самый страшный школьный грех – это прогулять математику. Простите, мистер Шэн, – математик в углу снисходительно улыбнулся на слова Джексона. – Я в школе был вообще не лучшим примером, и боюсь, на моём счету не только прогулы или списывания. Хотя признайтесь, если бы не я, многие из вас никогда и не решились бы даже на такие шалости.
Он усмехнулся, а в толпе послышался смех. Даже одноклассник рядом с Ханной рассмеялся, поддаваясь обаянию Джексона. Возможно, в этом и была проблема? Эндрю просто слишком красиво говорит? Однако все мысли в голове разбежались, стоило только парню продолжить:
– И многие дурости мы потом вспоминаем с улыбкой. Как списывали контрольные, закрывались в классе от учителей и нагло врали. Но есть что-то, на осознание чего уходит чуть больше времени. У меня вот ушло много и это, собственно, то, к чему я веду, – Эндрю вдруг неожиданно снова оказался в поле зрения. Направился к Ханне, и девушка, не выдержав этот взгляд, опустила глаза. Сердце в груди закололо, конечности онемели. Каждый вздох давался ей всё сложнее. – Моя наибольшая вина не в прогулах и не в невыполненных домашках. Всё это время я портил жизнь и любые отношения одному очень замечательному человеку. Ханна, – девушка вновь подняла взгляд на Эндрю, как только он назвал её по имени. По залу пробежал тихий ропот. Кто-то мечтательно вздохнул. Расстояние между ними было меньше метра. Она чувствовала, как щеки горят, хотела отвести взгляд, провалиться под землю, ведь все взгляды сейчас были направлены на них. Но увы, она слышала лишь голос Эндрю и стук собственного сердца, и не имела ни малейшей возможности пошевелиться. – Ты прекрасно защищала себя в детстве, но я понимаю, что был последним придурком и всё равно смог испортить всё. Некоторые вещи не забываются, и всё же…
Парень улыбнулся ей, а затем, всё так же глядя в глаза девушке, опустился на колени. Кажется, все присутствующие как-то реагировали на это, восхищались и вздыхали, шептались и плакали, но Ханна этого не замечала. Всё, что она могла осознать – так это то, что вот он, Эндрю, стоит перед ней на коленях и прилюдно извиняется.
– … Мне очень жаль, что в школе я вёл себя по отношению к тебе как полный идиот. И я восхищаюсь тобой за то, что это не сломало тебя. Не думаю, что будь на твоём месте кто-то другой, он бы это выдержал.
Где-то на заднем фоне послышались аплодисменты, восторженные вскрики, но девушка всё также ничего не слышала. На ватных шагах Ханна сократила оставшееся между ними расстояние, взяла парня за руку и потянула на себя, призывая подняться. Девушка не была больше в силах сдерживать слёзы, они непрошено потекли по щекам, но ей было плевать. Плевать на то, что её видят в таком состоянии. Плевать на то, как бурно реагируют люди, с которыми она когда-то училась, учителя и даже обслуживающий персонал. Элли и её подруги вздыхали где-то рядом, наверняка видя в Эндрю экого мачо и прекрасного принца в одном флаконе. Только теперь Ханна вдруг с ясностью осознала, зачем всё это было нужно парню.