Оттого еще сильнее виной прокатило по душе, что не защитил любимую, не уберег…
— Не плачь, птичка, не стоит! — горячечно немного, но ему надо было ее отвлечь! — Ты — самая красивая, а это все пройдет и заживет, лишь бы серьезней ничего не было, — так, будто вокруг них никого и нет, совершенно искренне выдохнул. Не мог на ее горе смотреть! — Не плачь, любимая! Я что угодно готов сделать, только ты не расстраивайся! — вдавил сильнее в стол Дениса, что-то притихшего, хоть и похрапывающего от боли расквашенным носом.
Мало, явно больше заслуживал.
— Пархомов! — вдруг сквозь эти слезы рассмеялась Антонина. Уже хорошо… У него за грудиной что-то разжалось. — Ты только и горазд, что обещать. Уже и так мне две звезды должен, кольцо обручальное и половину компании. Не зарекайся! У меня ж память прекрасная, — Тоня очень осторожно вытерла слезы в уголках глаз и с одной щеки.
Вторую, очевидно, было больно трогать. Но продолжала теперь улыбаться.
— Я за свои слова отвечаю, птичка! Все, что пообещал, считай, уже твое! — сам расплылся в какой-то усмешке облегчения Дамир. — И… Хочешь, я, тебе на гитаре сыграю, а?!
— Хочу… — медленно и искренне удивилась Тоня, отвлекшись.
— Все, поймал на слове! Только не плачь! — еще раз попросил. — Сиди на этом месте и никуда не двигайся. Если там есть для этого возможность, пусть тебе побои снимут. Я сейчас приеду, кого-то из парней, кто ближе, немедленно пришлю, скажут, что от меня! — распорядился и отключил связь.
— Спасибо! — отдал Эле телефон, вновь обведя взглядом немую картину.
Акимов больше не возмущался ни поведением Дамира с сотрудником, ни самоуправством в его кабинете, наоборот, смотрел на Дениса с отвращением. И немного пораженно на самого Пархомова.
Эля… Кажется, Лукьяненко стоило бы спрятаться, когда Дамир уйдет. В глазах подруги Тони сверкал гнев, который и его собственному негодованию лишь немногим уступал.
— Этого увольняем, — резко распорядился Акимову, вытащив из коробки, стоящей на столе, салфетку, Дамир брезгливо вытер пальцы, словно бы замарался, только теперь отпустив голову Дениса… Ну да, так, что тот вновь приложился об стол с размаху.
Не жалко.
Отошел, выбросив салфетку в ведро.
— Мы с Тоней подаем против него в суд. Не рекомендую и пробовать скрыться, — глянул прямо на Дениса, который пытался прийти в себя, осторожно встряхивая головой, как не замечая, что этим больше и себя, и все вокруг кровью пачкает. — Достану и под землей, и за границей. Хуже будет, тогда иные уровни своего влияния подключу, — совсем другим голосом жестко проинформировал этого урода.
На Дениса, похоже, слово «суд» оказало мобилизующий эффект.
— Это еще посмотрим, кто на кого в суд подаст! Из-за этой…? — зажевал лопнувшие губы, уловив по взгляду Пархомова, что лучше бы без оскорблений обойтись. Говорил гундося из-за расквашенного носа. — Да меня все поймут! А я против тебя в суд подам за избиение… У меня есть и свидетели! — он обвел рукой кабинет… как намекал на Акимова и Элю.
Серьезно?
Дамир медленно усмехнулся, сделал шаг в сторону и наклонился, уперевшись руками в стол напротив Дениса. Тот дернулся назад. Трус.
— Какое избиение, Лукьяненко? — с издёвкой, медленно и спокойно протянул Дамир. — Ты споткнулся. Зацепился за ковер, когда вставал. Бывает… — вроде так он боссу про Тоню объяснял? — Расстроился, когда тебя уволили за рукоприкладство и употребление наркотиков, что противоречит уставу нашей компании. «Несчастный случай»… Так ведь? — Дамир повернулся к Акимову.
— Именно! Печально, но мы такого не можем допустить. Как и попустительствовать жестокому обращению с другими нашими сотрудниками. Хоть и жалко, конечно, что травмировался настолько нелепо, — словно выплюнул Акимов с отвращением. — Но я сам видел, как споткнулся.
— И я своими глазами все видела, ублюдок! — не ожидая, пока ее спросят, ввернула гневно Эля.
— Как видишь, против фактов и свидетельства очевидцев не поспорить. В суде встретимся. И да, в этом городе тебе больше ничего не светит, даже не надейся. Рядовой бухгалтер в провинции — отныне твой потолок, — жестко подвел черту Пархомов. — А сейчас мне ехать пора. Остальные бумаги подпишем, когда Тоня вернется. Я на нее нашу долю в этом всем переоформлю, как на жену. Думаю, и вам с ней комфортней будет работать, — уже Акимову коротко объяснил, не имея ни сил, ни желания задерживаться.