Непробиваемый, блин!
— Да я не успела пока дорогу забыть, — вроде как пошутила с сарказмом, с легким веселым намеком обвела взглядом все еще стоящих других мужчин, чтобы и их вовлечь. Что угодно, лишь бы не усугублять интимность общения с Пархомовым.
Те усмехнулись, продолжая с интересом за их явным противостоянием наблюдать.
Однако с Дамиром (нет, ну правда, понять бы могла!) номер не прошел.
— Я тебя из зала увел, я тебя и верну, — блеснул очередной улыбкой мужчина. — Как мы выяснили при первом знакомстве, не могу пройти мимо женщины в беде… одной, конкретной, — добавил чуть тише, чтоб слышно было только Тоне. Еще и с хорошо слышимой нотой сарказма.
Что-то она ни разу не слышала, чтобы Пархомов весельем славился. Его, как раз, наоборот, все довольно мрачным типом считали.
Он же тем временем уже двинулся в сторону выхода, потащив и ее за собой.
— У меня одна беда сейчас, Дамир, — решила не отклоняться от выбранной линии откровенности.
— Да, какая? — мимоходом, о чем-то явно ином думая, отозвался Пархомов.
— Атомный ледокол твоего имени, ничего не замечающий с высоты своей громады, — вздохнула, подражая его сарказму.
К ее удивлению, Дамир все понял и моментально. Все же слушал внимательно? Пристально глянул в сторону Тони этими чертовыми глазами, которые ей хотелось уже, как минимум, своими ладонями прикрыть, чтобы не гипнотизировали! И она отвлеклась: высоким каблуком зацепилась за ковровую дорожку, устилающую пол коридора. Вот всегда ее бесило, что в отелях и галереях ковры на пол кидали! Как на шпильках ходить?! Пошатнулась… Но Дамир был настороже и тут же подстраховал, крепко обхватив Тоню уже обеими руками.
Застыли на мгновение, почти в объятиях… Ее окутало густым и тревожащим ароматом его одеколона, будоражащим, острым, словно с бергамотом и перцем.
И тут он еще крепче сжал ее талию, которую не отпускал все это время, нежданно дернул Тоню в сторону какой-то полутемной ниши-ответвления в коридоре галереи, где они как раз проходили.
— Знаешь, Тоня, а у меня похожая беда, — едва не впечатав ее в стену, правда, не сказать что агрессивно, скорее, с каким-то неистовством и тем самым отсутствием тормозов, что при первой встрече в нем уловила, голосом, ставшим ниже тона на три, заметил Дамир.
«Паховый регистр, даже не грудной. Беда. Влипла по-полной», — как-то само по себе отмечало сознание, пока все тело пыталось пережить совершенно новый опыт — ее как фейерверком изнутри взорвало! И петардой в мозги, судя по тому, о каком бреде думает, вместо того, чтобы высвободиться!
И это он просто ее обнял, склонив лицо к лицу Тони, прижал собой к стене! Очень хорошо чувствуется, насколько он до сих пор в ней «лично заинтересован», черт! Твердый и налитой член через брюки в живот упирается. Ничего больше, а каждая клетка в ней будто звенит, вибрирует… В собственном животе горячо, и предательский жар разливается по телу вместе с каким-то дико непривычным чувством слабости… Не просто телесной, а некой, не особо свойственной Тоне, готовности покориться более сильному и характерному.
Вообще не те эмоции, которые стоило бы на данном форуме испытывать, гадство! Что же она ощутит, если позволит Дамиру действовать дальше?..
Хотя прямой и властный взгляд Пархомова четко давал понять, что он не особо планирует разрешение спрашивать…
И это раздражало даже на фоне напряженного и нервного, пока еще не осознанного до конца возбуждения, которое никак не выходило подавить!
— Ты и к себе имеешь склонность приставать в темных закутках? Тогда все еще сложнее, сочувствую, — огрызнулась, стараясь злостью перекрыть дурацкие гормоны, похоже, определившиеся-таки, что до климакса им еще жить и жить. И, желательно, со стимуляцией в виде Пархомова, будь они неладны!
Он на секунду замер, уставившись на нее со странно притягательной гремучей смесью раздражения и веселья, написанной на лице мужчины.
Вот где все люди, спрашивается? Так внимательно слушают спикеров? Почему эти коридоры пусты и мимо их ниши никто не ходит? Или Пархомов ее каким-то другим путем повел…
— Думаешь, что обострять — лучшая тактика сейчас? — медленно и даже вальяжно протянул он все тем же низким голосом, как-то так недвусмысленно надавив Тоне на спину и прижав крепче к себе, к твердому телу, от которого полыхало не меньшим, чем у нее самой, жаром, к напряженному паху…
— Думаю, нам сейчас лучше увеличить дистанцию и вернуться в зал, — попыталась Тоня напомнить и себе, и ему, что кроме гормонов у них здравый смысл имеется.
Чуть дернулась, не то чтобы вырываясь, но ясно дав понять, что требует дать ей проход. Не станет же удерживать силой?