—Я понимаю, — кивнул он, и надежда в его глазах погасла, сменившись привычной меланхолией. — Тогда просто позвольте мне помочь вам с вашей задачей. Это хоть как-то скрасит мое… ожидание.
Анна отвернулась, глядя в запыленное окно. Разум кричал, что это безумие. Что нужно выгнать его, или вызвать психиатра, или просто игнорировать. Но прагматик внутри нее, тот самый, что строил карьеру на контроле, уже оценивал ситуацию. Он был полезен. Более чем полезен. Он был ключом к успеху мероприятия. А без него… без него они могли потерпеть фиаско.
Она обернулась, приняв решение. Деловое, холодное, основанное на выгоде.
—Хорошо. Давайте заключим контракт. Не сказочный, а деловой. Вы продолжаете помогать мне с организацией праздника. Вы делитесь информацией об усадьбе, решаете логистические и технические проблемы. А я… — она сделала паузу, — я буду слушать ваши истории. И подумаю над вашей «сказкой». Но не обещаю ничего. Ни-че-го. Это чистый обмен: ваши знания на мою… открытость к диалогу. Все остальное — вне обсуждения.
Глеб смотрел на нее несколько секунд, а затем медленно, очень учтиво склонил голову.
—Согласен. Эти условия меня устраивают. Благодарю вас, Анна Викторовна.
—И еще одно, — добавила она, указывая на него пальцем. — Никаких больше разговоров о сердцах, проклятиях и спасении. Мы — деловые партнеры. Явные или неявные. Понятно?
—Как кристалл, — ответил он, и в уголках его губ дрогнула та самая печальная, почти невидимая улыбка.
Она кивнула и вышла из комнаты, чувствуя, как почва под ногами, которую она всегда считала твердой, теперь больше напоминает зыбучий песок. Она заключила сделку с тенью. Приняла помощь от призрака. И согласилась слушать истории человека, который, возможно, и не был человеком вовсе.
Возвращаясь в свой «штаб», она чувствовала не страх, а странное, леденящее возбуждение. Игра стала невероятно сложной. И правила только что изменились самым фундаментальным образом. Теперь на кону стояло не просто успешное мероприятие. Теперь на кону стояла сама ее картина мира. И Анна Соколова, всегда делавшая ставку на логику и контроль, впервые в жизни пошла ва-банк, имея на руках лишь джокера в облике человека из прошлого.
Глава 4. Карта звёздного неба.
Снег шел второй день. Не размашистыми, веселыми хлопьями, а мелкой, колючей пылью, застилавшей мир белесой пеленой. Внутри усадьбы царила лихорадочная активность, которая к вечеру 30 декабря начала, наконец, обретать черты подобия порядка. По наводке Глеба Денис отыскал спрятанные розетки и даже нашел замурованный в стене щиток с относительно исправной проводкой. В бальном зале зажглась люстра — настоящая, хрустальная, многоярусная, которую Глеб назвал «спящей красавицей» и указал, как запустить сложный механизм ее подъема. Лиза, вдохновленная и слегка напуганная незваным консультантом, развешивала гирлянды точно по его эскизам, начертанным пером в старинном блокноте. Получалось волшебно.
Глеб появлялся и исчезал бесшумно, как тень. Он никогда не был навязчив. Он возникал в нужный момент: чтобы поддержать падающую стремянку, пока Анна вкручивала лампочку, чтобы шепнуть Денису на ухо забытое русское слово для какой-то детали механизма, чтобы поправить угол драпировки с безупречным, врожденным чувством симметрии. Его помощь была неоценимой, но каждый его успех оставлял в Анне горьковатый привкус. Ее контроль над процессом был уже не абсолютным. Он делил его с кем-то, кто знал дом лучше.
Он избегал прямого света, предпочитая держаться в полумраке залов или у окон. Никто, кроме Анны, не решался с ним заговорить первым. Лиза и Денис смотрели на него с суеверным страхом и обожанием, как на доброго, но непонятного духа места.
Вечером, когда работа замерла на перекуре, а команда разбрелась по кухне греть чай, Анна осталась в бальном зале, проверяя список. Не хватало коробки с шарами ручной росписи — тех самых, из коллекционных. Она уже знала, куда идти.
Он стоял у камина, в котором снова горел огонь (он появлялся там сам собой каждый вечер, стоило стемнеть), и смотрел на пламя. В его смокинге, в этой позе, он был похож на портрет, вышедший из рамы.
—Шары, — сказала она, не здороваясь. — Коробка с шарами из венецианского стекла. Они были в том же ящике, но я их не нашла.
Глеб медленно повернул голову.
—Они не там, где вы их оставили?
—Нет. И прежде чем сказать, что они «за дверью», проверьте — я уже смотрела.
Он улыбнулся,и в этот раз в улыбке мелькнула искорка живого, почти человеческого тепла.
—Тогда, возможно, они на чердаке. Иногда… вещи здесь имеют склонность подниматься вверх. К свету. Или к звездам.