Сердце Анны гулко ударило о ребра. Это было безумием. У нее не было времени. Она должна была проверять списки. Но ее ноги, будто сами по себе, сделали ответное движение. Она не умела так танцевать. Не по-настоящему. Но ее тело, ведомое годами наблюдения за сотнями пар, каким-то древним мышечным воспоминанием, приняло зеркальную позу.
Он приблизился. Медленно. Его правая рука мягко, но уверенно легла ей на талию. Его левая рука взяла ее руку. Его прикосновение было прохладным, но не холодным. Твердым. Надежным. Электрический разряд прошел по ее позвоночнику.
— Следуй за мной, — прошептал он, и его дыхание коснулось ее виска.
И они закружились.
Это не был танец в привычном смысле. Это было растворение. Музыка вела их, а Глеб вел ее с такой неслышной, абсолютной уверенностью, что она перестала думать. Перестала контролировать. Она просто была. Была легкой, была частью движения, частью музыки, частью этого мгновения. Ее ноги скользили по отполированному столетиями дереву, повторяя его шаги, предвосхищая их. Они двигались как единый организм. Взгляды были прикованы друг к другу. В его янтарных глазах плясали отражения света, и в них не было ни скуки, ни грусти. Было чистое, безудержное присутствие.
Он притянул ее чуть ближе на повороте, и ее щека на миг коснулась ткани его рубашки. Она почувствовала запах — старинного мыла, древесной пыли и чего-то неуловимого, горько-сладкого, как дым от далекого костра. Ее рука на его плече ощущала упругость мышц под тонкой тканью. Это был не призрак. Это был живой, дышащий, невероятно реальный мужчина.
И в этот миг совершенной гармонии, когда мир сузился до круга света, до звуков вальса и до его рук, держащих ее, он внезапно изменился в лице. Грусть, словно черная туча, накрыла его взгляд. Его шаг на миг дрогнул, потерял уверенность.
— Что? — выдохнула она, не переставая двигаться.
—Завтра, — сказал он глухо, почти срывающимся шепотом. — Завтра вечером, когда начнется праздник… меня не будет.
Она остановилась как вкопанная, вырвавшись из его объятий. Музыка продолжала литься, теперь уже неуместная, насмешливая.
—Что ты говоришь? Куда? Ты же не можешь уйти!
—Не могу. Но я… не смогу быть здесь. В толпе. Среди них. Свет, шум, чужие взгляды… это слишком. Я исчезну. На время. Я буду наблюдать из теней. Как всегда.
В ней что-то оборвалось. Вся накопившаяся за эти дни смесь из страха, любопытства, влечения и нежности выплеснулась наружу яростным, обжигающим гневом.
—Хватит! — ее голос прозвучал резко, разбив магию момента. — Хватит этих вечных загадок, этих полутонов и меланхоличных предупреждений! Ты либо здесь, либо нет! Ты либо помогаешь мне до конца, либо убираешься в свои вековые тени и не появляйся вовсе! Я устала от этой игры!
Она подошла к нему вплотную, задрав голову, ее глаза горели.
—Ты говорил о спасении. О сердце. А сам при первой же возможности прячешься! Ты хочешь, чтобы я поверила в сказку? Тогда будь героем! Будь… здесь. И сейчас. Не завтра. Сейчас!
Они стояли, почти касаясь друг друга, дыхание их смешалось — ее частое, взволнованное, его ровное, но напряженное. В его глазах бушевала буря: боль, надежда, страх и что-то дикое, давно забытое. Он смотрел на ее губы. Она видела это. Видела, как его взгляд скользнул вниз, задержался.
Ее гнев испарился, сменившись внезапной, всепоглощающей слабостью и жгучим желанием. Она тоже смотрела на его губы. Тонкие, четко очерченные. Какими они были на ощупь? Холодными? Или же…
Он медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, склонился к ней. Она не отстранилась. Она замерла, чувствуя, как вселенная сжалась до этого одного, неотвратимого момента. До пространства между их губами, которое вот-вот должно было исчезнуть.
И в этот миг, когда до первого в ее жизни по-настоящему волшебного поцелуя оставалось меньше, чем вздох, в тишину зала, нарушенную лишь тихой музыкой, врезался настойчивый, визгливый, бездушный звук.
Бри-и-ип! Бри-и-ип!
Звонок. Ее рабочий телефон, валявшийся на столе с аппаратурой.
Заклинание было разбито вдребезги. Анна вздрогнула и отпрянула, как обожженная. Глеб выпрямился, и на его лице промелькнула гримаса почти физической боли, прежде чем оно снова стало маской вежливой отстраненности.
— Тебе нужно ответить, — сказал он глухо.
—Да, — прошептала она, чувствуя, как горит все лицо. Она повернулась и почти побежала к столу, хватая телефон дрожащими пальцами. На экране — «Поставщик цветов. СРОЧНО».
Она нажала на ответ, отвернувшись.
—Да, слушаю…