Анна наклонилась, преодолевая легкое, иррациональное нежелание засовывать голову в это темное жерло. Она протянула руку. Кончики пальцев наткнулись на что-то холодное и гладкое. Она подцепила предмет и вытащила на свет.
Это была фигурка. Лягушка. Выполненная из толстого, тяжелого стекла, цветом напоминающего мутный аквамарин. Сделана она была с поразительным мастерством: были видны прижатые лапки, бугорки на спинке, даже какое-то внутреннее, застывшее напряжение в позе. Она помещалась на ладони, была холодной и невероятно старой на вид — поверхность покрывала паутина мельчайших, почти невидимых царапин. Когда Анна поворачивала ее на свет, в глубине мутного стекла, казалось, шевелились какие-то темные прожилки — тени от пальцев или что-то еще?
Анна повертела ее в руках. Странная вещица. Возможно, потеря кого-то из реставраторов. Или старый артефакт, найденный при расчистке. Но что-то в ней было… не совсем обычное. И от прикосновения к стеклу кончики ее пальцев начали слегка покалывать, как от легкого разряда статического электричества или от прикосновения к охлажденному металлу. Ощущение было неприятным, навязчивым.
Она чуть не выронила фигурку, но вовремя сжала пальцы. Нет. Это усталость. Дорога, напряжение. Она решила избавиться от лягушки, но выбросить ее рука не поднялась — работа была слишком искусной. Осмотревшись, Анна поставила стеклянное существо на каминную полку, рядом с бронзовой парой канделябров. Лягушка замерла там, ее мутные глаза будто уставились в пространство столовой.
— Нашла артефакт, — сухо произнесла она в диктофон. — Стеклянная фигурка. Возможно, элемент интерьера. Учесть в концепте.
Ощущение покалывания в пальцах постепенно прошло. Она продолжила обход.
Именно после этого начались сбои. Мелкие. Досадные.
Сначала она не смогла найти свою ручку. Положила ее в блокнот после записи в столовой, а через пять минут, в будущей бальной зале, обнаружила, что блокнот пуст. Ручка лежала на полу у двери, в которую она только что вошла, хотя Анна была уверена, что не роняла ее.
Потом заскрипела дверь. Не просто скрипнула, а издала протяжный, почти человеческий стон, когда Анна пыталась открыть дверь в зимний сад. Она нажала сильнее — стон повторился, затих, и дверь наконец поддалась. Внутри была пустая комната с разбитыми стеклянными потолками и грудой горшков.
Затем ее не покидало ощущение, что за ней наблюдают. Не просто чувство одиночества в большом доме. Конкретное, физическое ощущение взгляда в спину. Она резко оборачивалась в пустых комнатах, и ей казалось, что тень в углу только что шевельнулась. Или что отражение в запыленном зеркале в прихожей задержалось на долю секунды дольше, чем должно было.
— Лиза! — позвала она, выходя на порог. Голос звучал гулко в тишине.
Через мгновение из-за угла дома появилась ассистентка,бледная.
—Что случилось?
—Ты заходила в дом? Кроме меня?
—Нет. Снимала фасад и флигель. Что-то не так?
Анна посмотрела на ее испуганное лицо и взяла себя в руки.
—Нет. Просто скрипят половицы. Старый дом. Как фото?
—Эпичные, — Лиза оживилась. — Но, Анна Викторовна, здесь странно. Я на втором этаже снимала через окно — мне показалось, что в парке кто-то стоит. Между деревьями. Но когда я перефокусировалась — никого.
— Рабочие, местные, — отрезала Анна, но в голосе прозвучала металлическая нотка, которую она сама не любила. — Или тени от облаков. Не выдумывай. Денис где?
—Возит чемоданы, нашел какую-то комнату для охраны, говорит, там есть свет и розетки.
К вечеру они кое-как обустроились в небольшой комнате в одном из флигелей, которую Денис окрестил «штабом». Там было электричество (от генератора, гудевшего где-то на задворках), обогреватель и даже шаткий стол. Вид из окна открывался на темнеющий парк и черную гладь замерзшего пруда.
Анна отправила Лизу и Дениса спать — они смотрелись вымотанными. Сама же села за ноутбук, включив его и массивную настольную лампу, привезенную с собой. Нужно было систематизировать впечатления, начать эскиз плана.
Тишина ночной усадьбы была иной. Днем она была пустой. Ночью — наполненной. В ней прослушивались десятки звуков: потрескивание остывающих балок, шорох ветра в трубах, какие-то непонятные щелчки за стеной. Анна надела наушники с шумоподавлением, поставила фоновую безликую электронную музыку и погрузилась в работу.
Она чертила схему рассадки в столовой, рассчитывала метраж тканей для драпировок, строила 3D-модель холла в специальной программе. Работа, знакомая и понятная, успокаивала. Лягушка на камине, скрип дверей, тени в парке — все это отступило, стало просто «атмосферными особенностями объекта», которые нужно обыграть.