Она так увлеклась, что не заметила, как погасла настольная лампа. На мгновение в комнате воцарилась кромешная тьма, если не считать холодного сияния экрана ноутбука. Анна вскрикнула от неожиданности и тут же стиснула зубы.
—Денис! — крикнула она. — Генератор!
Но через секунду лампа снова зажглась, еще ярче, чем прежде. Свет был резким, болезненным. Анна сняла наушники. Музыка стихла. И в наступившей тишине, прямо за стеной — той, что была общей с главным домом, — она услышала это.
Вздох.
Глубокий, протяжный, влажный. Не человеческий. Слишком низкий, слишком объемный. Звук, в котором была усталость веков, холод камня и тихая, невыразимая печаль. Он прозвучал один раз и растаял, растворившись в скрипах и шорохах ночи.
Анна замерла. Кровь отхлынула от лица, ударив в виски. Она сидела неподвижно, вцепившись пальцами в край стола, вслушиваясь до боли в ушах. Больше ничего. Только ветер.
Разум, отточенный как бритва, немедленно начал генерировать объяснения. Сквозняк в дымоходе. Вода в старых трубах. Ветер в расщелинах фундамента. Или… ее собственная усталость. Длинный день, стресс, незнакомая обстановка. Нервы. Галлюцинация на грани сна и яви.
Она медленно, очень медленно выдохнула. Поднялась, подошла к окну и посмотрела на темный силуэт главного дома. Он стоял, поглощая скудный свет звезд, молчаливый и безразличный. В одном из верхних окон, том, что над кабинетом, ей показалось слабое мерцание — будто от свечи или отражения. Но это могла быть луна, выглянувшая из-за туч.
— Усталость, — твердо произнесла она вслух, и голос прозвучал чужеродно в тихой комнате. — Просто усталость.
Она вернулась к столу, сделала последнюю пометку в файле: «Учесть акустические особенности помещений. Фоновая музыка должна быть сплошным потоком, без пауз». Закрыла ноутбук.
Перед тем как лечь на жесткую походную кровать, она снова подошла к окну. Дом все так же молчал. Но теперь это молчание казалось обманчивым. Оно было не пустым, а выжидающим.
И где-то там, в темноте столовой, на мраморном камине, стеклянная лягушка смотрела своими слепыми глазами в никуда, храня в своем холодном теле первую, почти неосязаемую трещину в железобетонной реальности Анны Соколовой. Механизм дал первый, едва слышный сбой. Но это было только начало.
* Рекогносцировка — предварительное обследование местности для каких-либо специальных работ и дел.
** Welcome-зона (зона приветствия) — это специально организованное пространство, где гости собираются перед началом основного мероприятия. Оно может быть в банкетном зале, на улице или в другом месте, например, в холле перед банкетным залом.
Глава 2. Незваный помощник.
Даже в аду, как утверждал кто-то из великих, есть своя иерархия, порядок и расписание. Ад Анны Соколовой, наступивший на следующий день в «Горлицах», представлял собой полный, тотальный и беспощадный крах любого порядка. Хаос перестал быть атмосферной особенностью. Он стал единственным законом.
Все шло наперекосяк с методичным, почти злорадным упорством. Фура с прокатным реквизитом, включая основную световую и звуковую аппаратуру, застряла в трех километрах от усадьбы — местный деревянный мост, который на картах значился как «отремонтированный», на поверку оказался грудой гнилых балок, уходящих в черную воду оврага. Повар-кондитер, звезда молекулярной кухни, выписанный из Питера, сломал руку, поскользнувшись на нечищеных ступенях своего же дома. А главный электрик, суровый мужик по имени Виктор, посмотрев на старую проводку, сплеванул, сказал: «Здесь только экзорцист нужен, а не электрик», — и уехал, бросив ящик с инструментами у порога.
Анна металлась между стройплощадкой, превращающейся в болото из-за внезапной оттепели, и ледяными залами усадьбы, где ее команда из пяти оставшихся человек пыталась невозможное. Лиза, с красными от бессонницы глазами, клеила километры гирлянд. Денис, с лицом, почерневшим от копоти, пытался растопить камин в бальном зале и победить вездесущую сырость. Два местных разнорабочих, нанятых за тройную цену, с тупым упорством таскали мебель, постоянно путая, что куда.
Но последней каплей, тем финальным штрихом, который переполнил чашу ее ледяного терпения, стал ящик. Обычный картонный ящик, маркированный «Хрупко. Новогодний декор. №3». В нем были елочные игрушки — не простые шары, а коллекционные украшения из тончайшего стекла ручной работы, муранские гирлянды, фигурки в стиле ар-деко. Вещь в вещи. Страховая стоимость — как у небольшого автомобиля. Ящик был привезен лично Анной, поставлен ею в «штабной» флигель и должен был открываться только под ее наблюдением. И вот, за два часа до полуночи, когда она, наконец, решила, что хоть чем-то красивым можно начать наполнять этот проклятый дом, ящик исчез.