— Меня зовут Глеб, — сказал он. Голос у него был низкий, бархатистый, с легкой, едва уловимой хрипотцой, будто от долгого молчания. — Глеб Александрович. А вы, я полагаю, хозяйка нынешнего празднества? Анна Викторовна?
Она оцепенела. Как он знает ее имя?
—Я задала вопрос. Что вы здесь делаете?
—Греюсь, — просто ответил он, сделав небольшой глоток из бокала. — Ночью здесь довольно зябко. Даже для меня. А вы, судя по лицу, что-то ищете. И, кажется, не находите.
Его невозмутимость взбесила ее еще сильнее.
—Вы отсюда? Из местных? — Она сделала шаг вперед, стараясь говорить властно, но внутри все дрожало. — Вы не имеете права здесь находиться без разрешения «Сигма-Холдинг» и моей личной санкции. И если вы что-то знаете о пропавшем ящике с елочными украшениями, вам лучше сказать об этом немедленно. Иначе я вызову полицию.
Он улыбнулся. Легко, одной левой стороной рта. В этой улыбке не было ни злорадства, ни насмешки. Была какая-то странная, древняя печаль.
—Полиция? Сюда? — Он мягко покачал головой. — Вряд ли они доедут. Мост, знаете ли… И время здесь течет несколько иначе. Особенно по ночам.
Он поставил бокал на каминную полку — ту самую, где стояла стеклянная лягушка. Анна мельком заметила, что фигурка будто повернулась, и теперь ее слепые глаза смотрят не в зал, а прямо на них.
—Что вы несете? — прошептала она, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Не от страха, а от полного краха логики. Этот человек говорил загадками, но с уверенностью физика, объясняющего закон тяготения.
—Я говорю, что ваш ящик в безопасности. Он стоит за дверью в вашу комнату. С левой стороны. Вы просто его не заметили. Случается, когда слишком яростно ищешь. Взгляд зашоривается.
— Это невозможно! Я…
—Проверьте, — перебил он мягко, но не допускающим возражений тоном. — А пока вы будете проверять, могу я предложить свою помощь? Вижу, у вас тут… некоторая неразбериха.
Его наглость была потрясающей. Она смотрела на него, широко раскрыв глаза, пытаясь найти хоть какую-то зацепку — признаки бродяги, сумасшедшего, вора. Но перед ней стоял аристократ из позапрошлого века, безупречный и уверенный.
—Вашу помощь? — она рассмеялась, коротко и истерично. — Вы? Чем вы можете помочь? Вы знаете, где найти бригаду электриков, которая не боится призраков? Или как мгновенно построить мост? Или воскресить кондитера?
Глеб внимательно выслушал, не меняясь в лице.
—С мостом сложно. Его разобрали при моем деде, чтобы… чтобы кое-кто не смог уехать. А электрика… — Он обвел взглядом темный зал. — Розетки. Вы ищете дополнительные розетки в этой комнате для своей аппаратуры?
Анна онемела. Как он мог знать этот сугубо технический, мучавший ее весь день вопрос?
—Их здесь шесть, — продолжал Глеб, как будто диктуя давно заученный текст. — Две у главного входа, за драпировкой на правой колонне. Одна — у малой двери в зимний сад, на высоте метра от пола, ее закрывает плинтус. И три — на хорах. Но проводка к ним… своеобразная. Ее спрятал мой прадед. Боялся, что электричество распугает музыку.
Он говорил это с такой легкой, самоироничной грустью, что Анне стало не по себе.
—Ваш… прадед? — повторила она, и голос ее дрогнул.
—Да. Последний владелец «Горлиц» из нашей семьи. До революции, конечно. — Он снова взял бокал, покрутил его в длинных, тонких пальцах. — Он любил музыку. И ненавидел прогресс. Так что проводку прятал, как крот. Чтобы найти, нужно знать, где искать. Я могу показать.
Анна стояла, парализованная противоречивыми чувствами. Гнев боролся с невероятным, абсурдным любопытством. Этот человек был сумасшедшим. Он должен быть сумасшедшим. Но в его безумии была пугающая убедительность. И он знал про розетки.
—Почему вы здесь? — спросила она, и в ее тоне уже не было прежней агрессии, лишь усталое недоумение. — Чего вы хотите?
—Помочь, — повторил он. — Мне небезразлична эта усадьба. Я бы не хотел, чтобы столь важное мероприятие… провалилось из-за пустяков. А я знаю здесь каждый камень. Каждую скрипящую доску. Каждую мысль, которую дом хранит в своих стенах.
Он подошел к ней ближе. Она не отступила, загипнотизированная его взглядом. Вблизи он казался еще более нереальным. Кожа была слишком бледной, почти фарфоровой, без единого изъяна. От него не пахло ни потом, ни алкоголем, ни дымом. Пахло старыми книгами, воском и холодным камнем.
—Давайте заключим сделку, Анна Викторовна, — предложил он тихо. — Вы не спрашиваете, откуда я и как попал сюда. А я помогу вам превратить этот хаос в праздник. Настоящий, незабываемый праздник. Такой, какого здесь не было уже сто лет.