– Николя. Вы ведь развелись с женой, верно?
Он кивнул.
– Вы всё это, – она головой делала полукруг, намекая на здание вокруг себя, – сделали ради любви к ней?
Николя сцепил кончики пальцев и задумался.
– Думаю, что да. Но это было уже так давно, что теперь я испытываю иные чувства.
– Я понимаю. Но я сейчас – это Вы 10 лет назад, и я сделаю всё, чтобы быть с мужем. Возможно, что через 10 лет или раньше я пойму, что совершила ошибку, но сейчас я уверена в том, что это единственный вариант для меня.
Николя с жалостью посмотрел на неё.
– Всего хорошего, Айоко! Я буду отсутствовать всё это время. Очень надеюсь не увидеть Вас в пятницу. Даже осмелюсь пригласить Вас в кафе в субботу.
Вернувшись домой, после некоторых терзаний Айоко позвонила матери Брайна и назначила встречу.
Мать Брайна – Келли – очаровательна и добра. Айоко всегда её любила, как и всю свою жизнь, каждую её составляющую.
Невестка рассказала всё матери мужа и сама удивилась тому, насколько ей было нужно выговориться до конца.
Келли слушала внимательно, а потом расплакалась.
– Келли, ну что Вы? – Айоко растерялась и подсела вплотную к женщине, взяла её за дрожащие руки.
– Мой сын... Сыночек... – Келли плакала и никак не могла озвучить мучившую её новую реальность. – Мой сын мёртв! Мёёёртв!
Она произнесла последнюю фразу на высокой ноте, и это больно резануло слух Айоко.
– Мой бедный мальчик! Мой сыночек! – Келли тряслась от беззвучных рыданий.
– Келли, ну что Вы? – Айоко гладила пожилую женщину по ходящим ходуном плечам и никак не могла понять, что происходит. – С чего вы так решили?
Келли подняла голову и, всё ещё всхлипывая, проговорила:
– Так ты сказала, что этот сигнал больше не загорается, значит...
– Это ничего толком не значит, – нахмурилась Айоко, сердясь на то, что Келли не смогла её понять. – Как Вы не понимаете? Он все ещё может быть жив! Давайте я вам объясню ещё раз...
После того, как Айоко ещё раз поведала о пятнице, Келли крепко обняла её.
– Айоко, дочка, вот, что я тебе скажу. Я всегда говорила, что моему сыну несказанно повезло с тобой и что он не заслужил такую чудесную женщину, как ты. Это ты – удивительная и уникальная, а не мой лоботряс. Я люблю своего сына, и всё же вынуждена признать, что он не заслуживает твоей любви. Послушай меня. Не ходи туда. Останься здесь. Со мной. Выйди снова замуж. Не сейчас, – Келли мягко сжала руку запротестовавшей было Айоко, – но со временем боль утихнет, поверь мне. После всего, что ты мне рассказала и если я правильно тебя поняла, то мой сын... мой сын мёртв и мне надо научиться жить с этой мыслью.
– Но в том-то и дело, что он может быть жив! – горячо воскликнула Айоко.
Келли подняла руку, прося тишины.
– Детка, он умер. Мне... Нам, – с нажимом произнесла Келли, – нужно время для осознания и принятия этого факта, именно поэтому мы так нужны друг другу сейчас, понимаешь. Не бросай меня, пожалуйста!
Они обе разревелись от боли: одна – от утраты, другая – от необходимости принять решение.
Прощаясь, Келли обняла невестку за плечи и поцеловала её в лоб.
– Не ходи туда, – повторила она. – Мы нужны друг другу. Не надо.
Не дожидаясь ответа, женщина села в такси и уехала.
Весь следующий день Айоко провела, лёжа на диване. Малыш скулил, требуя внимания, но его хозяйка не могла найти в себе сил, чтобы выйти с ним гулять. Благо в двери был отдельный выход для него, но разве это заменит прогулку с хозяйкой?..
На удачу к ней зашёл Том, которому понадобился сахар. Дверь Айоко не закрывала, поэтому он беспрепятственно вошёл в дом, предварительно постучавшись. Малыш закрутился у него в ногах, норовя облизать ему руки.
Увидев свою соседку в столь угнетённом состоянии, он не стал ничего спрашивать, а просто сел рядом с диваном, принялся гладить пса и кидать ему принесённые тем игрушки.
Это позволило Айоко выйти из своего состояния душевной «комы» и обратить внимание на гостя.
Кристина была права: он действительно был невероятно хорош собой, добр, в меру весел, приветлив. С ним было спокойно.
С фразы «Чем тебе помочь?» начался их неторопливый разговор.
Чуть позже ему удалось уговорить Айоко завтра пойти с ним в кафе.
Сама не зная почему, она согласилась. Надела платье и убрала волосы в хвост на затылке.
Том буквально расцвёл, увидев её на пороге дома. Было видно, как он волнуется, желая произвести на неё хорошее впечатление. Айоко это ценила, но не могла ответить ни граммом больше той симпатии, что и прежде.
И дело было даже не в каком-то особом магнетизме Брайана или лихой влюблённости супругов, не в упрямстве Айоко или недостаточной привлекательности Тома. Нет. Пока им несли кофе она, отвлечённо слушая рассказ Тома о его полёте на ракете, вдруг поняла, что для неё Брайан всегда был жив, она всегда ощущала его незримое присутствие – в этом ли или других мирах при Перемещении.