Она потерла уставшие глаза. Был только один реальный выход. Они возьмут Линкса с собой и все равно попытаются выполнить миссию Хасана. Черепа не могли следить за всей страной. Пока нет.
Милостивые Боги, по крайней мере, она надеялась, что это не так.
Внезапно она почувствовала себя в ловушке. Ей нужен воздух. Ей нужно побыть одной.
Эндж поднялась по лестнице и направилась на крышу. Именно так поступил бы Дрен.
Крыши в Ланаке не были плоскими, как в Киесуне. Здесь они были наклонными и покрыты черепицей, но там был выступ, достаточно широкий, чтобы Эндж могла на него забраться, если будет осторожна. На мгновение она заколебалась, но услышала, как Дрен насмехается над ее испугом, а она этого не хотела. Поэтому она пошла, следя за каждым своим шагом, двигаясь медленно, держась одной рукой за черепичную крышу.
Хорошо, что не было ветра, но даже при этом она чувствовала, как земля зовет ее, желая, чтобы она упала. Она остановилась в пяти ярдах от выступа, достаточно далеко, чтобы удовлетворить свое самолюбие, и достаточно близко, чтобы легко вернуться внутрь.
Эндж закрыла глаза и глубоко вдохнула. В воздухе чувствовался привкус мертвечины, но на такой высоте было не так уж плохо. Она могла притвориться, что все в порядке. Солнце всходило, и Эндж все еще могла слышать, если бы постаралась, как разбиваются о берег волны.
Нет, не волны.
Она открыла глаза, теперь уже испуганные, и прислушалась. Внезапно она почувствовала себя очень одинокой на крыше, совершенно беззащитной. Пойманной в ловушку.
Она медленно присела на корточки, надеясь, что какая-нибудь тень раннего утра скроет ее, когда звук станет громче. Она была дурой, думая, что это волны. Она должна была узнать шум, издаваемый шагающими ногами.
Черепа вернулись.
50
Тиннстра
Северная дорога
Во имя всех Богов, Тиннстре нужно было убить несколько Черепов. Иначе она убьет Аасгода, Раласиса или любого бедолагу, который в следующий раз выведет ее из себя. Она понимала, что ведет себя неразумно, что она устала и, может быть, просто выпила слишком много воды Чикара, но это никак не помогло подавить ярость внутри нее. Только насилие могло ее утолить. Только смерть.
Так что да, эти бесполезные Боги могли бы подкинуть несколько Черепов на ее путь, и она с радостью отправила бы их всех к Кейджу в Великую Тьму.
Интуиция подсказывала ей, что враг где-то поблизости, вероятно готовится к новой ночной атаке, но пока что она и ее десять человек ничего не обнаружили.
Основная армия двигалась по Северной дороге, продвигаясь медленно и мучительно. Сама дорога вилась через ряд усеянных камнями долин, которые идеально подходили для засады. Но где же они?
Тавис призвал Тиннстру и остальных остановиться ближе к полудню, когда они были высоко на западном склоне. Они сбились в кучу, спрятавшись среди высокой травы и валунов, и смотрели вниз на дорогу, передавая по кругу бурдюки с водой. Отдаленный топот марширующих ног подсказывал им, что армия уже недалеко.
Одна только Тиннстра все еще стояла на ногах, осматривая холмистые склоны в поисках чего-нибудь необычного, прислушиваясь к любому странному шуму, но все было тихо. Единственная вспышка магии, которую она почувствовала, исходила от Зорики и Аасгода, шедших с основной армией. Безусловно поблизости не было ни Тонин, ни Избранных.
Она должна была быть счастлива. Кое-где произошло несколько стычек, но не было ни крупных сражений, ни серьезных потерь. На самом деле, Черепа не предпринимали никаких реальных нападений на них уже почти две недели. Но нет, Тиннстра не была счастлива. Она была чертовски несчастна и на взводе. Она знала, что если Черепа оставили их в покое, значит, они что-то задумали, и это ее беспокоило.
Проклятые ублюдки.
— У вас все в порядке, шеф? — спросил Тавис, присоединяясь к ней.
— Я в порядке, — ответила Тиннстра, но ее голос звучал совсем не так.
Шулка протянула ей развернутую салфетку, предлагая хлеб и сушеное мясо:
— Хотите немного?
— Я не голодна. — В эти дни она никогда не испытывала голода, во всяком случае, не из-за еды. Вода Чикары отбила у нее всякий аппетит.
— Вам нужно поесть, шеф. — Голос Тависа был спокоен и не выражал ничего, кроме заботы, и это вызвало гнев Тиннстры.
— Тебе стоит заниматься собственными делами.
— Я не хотел вас обидеть, Тиннстра. Просто… Я беспокоюсь о вас.
— Беспокоишься обо мне? — Боги, ну и наглость у этого человека. — Кем ты себя возомнил? Почему бы тебе не сосредоточиться на поиске гребаных Черепов, а? Как и предполагалось?
Даже шулка знал, когда нужно отступить:
— Мы делаем все, что в наших силах. Мы не можем найти то, чего нет.
— Они где-то есть, я обещаю это тебе. Просто нужно... — Она проглотила свой гнев. Перевела дыхание. Напомнила себе, что Тавис не виноват в том, что она разозлилась. — Нам просто нужно их найти.
— Возможно, из-за того, что вы убили Тонин, они лишились возможности перебрасывать войска для борьбы с нами. Возможно, у нас будет передышка на некоторое время.
Его слова имели смысл.
— Возможно, но я в этом сомневаюсь. Это не путь Черепов.
— Да, они настоящие ублюдки, когда дело доходит до убийств.
— Мы и сами не так уж плохи — просто нам нужно кого-нибудь убить.
Тавис кивнул: «Тогда лучше я пойду, а?» Он повернулся к остальным, но Тиннстра схватил его за руку, не давая уйти.
— Прости... за то, что накричала на тебя.
— Все в порядке. Я, как всем известно, сую свой нос, куда не следует.
— Это не твоя вина. Я просто… Это Черепа. Я знаю, что они нас ждут, и я не хочу больше сюрпризов. Мы и так потеряли слишком много людей.
— Я знаю. Не нужно извиняться.
— Все равно, извини. — Она отпустила его руку и смотрела, как он возвращается к остальным. Они были хорошими людьми, эти десять человек. Они старались изо всех сил. Они не виноваты, что мир — ёбанутое место, почти такое же ёбанутое, как она сама.
Ее рука потянулась к сумке. Вода Чикара всегда была лучшим решением. Устала? Выпей немного. В опасности? Выпей немного. Полдень? Выпей немного. В следующий раз вода понадобится ей, чтобы дышать.
Не помогало и то, что у нее закончились все эти чертовы флаконы. Тридцать штук, которые она привезла с собой, давно закончились, они были выпиты по дороге на Север, пока она переживала из-за нападения, которое так и не произошло. Это продолжалось всю кампанию, но чего она ожидала? Она выпивала по два, три или четыре флакона в день.
Хуже всего было то, что теперь ей приходилось клянчить у этого чертова Аасгода, этого ханжеского дерьма. Она сказала ему, что кто-то ударил по ее сумке, что ее флаконы разбились, но он знал, что она лжет. Он знал, но был слишком напуган, чтобы что-то сказать.
Но ему нравилась власть, которую он теперь имел над ней, и он протягивал ей то один, то другой флакон, как будто она была каким-то ребенком. К каждому флакону прилагалась лекция.
Боги, лучше бы она никогда не начинала пить эту гадость. Она жалела, что не остановилась, когда поняла, что вода ее меняет. Она хотела, она хотела, она хотела. Глупые мысли. Детские мысли. Тогда не было другого выхода. Сейчас нет другого выхода. Она не убьет меня раньше, чем эта война. Мне просто нужно оставаться достаточно сильной, чтобы…
Нет, сейчас она даже думать об этом не хотела. Ее план был секретным. Лучше сохранить его в тайне.
Тавис подвел остальных:
— Вы готовы, шеф?
Тиннстра кивнула:
— Давайте поднимемся. Убедимся, что с другой стороны никто не прячется.
— Да.
Они двинулись вперед, бесшумно, как и все хорошие убийцы, с открытыми глазами и оружием в руках, поднимаясь вверх по склону, преодолевая провалы и неровности склона долины, карабкаясь по скалам и валунам. И все это время Тиннстру преследовала одна и та же мысль: Где Черепа?
Она не верила, что они в безопасности. Она не верила, что эгрилы не нападут снова.
Тиннстра почувствовала взрыв магии Зорики и оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть вспышку яркого света в центре марширующей колонны, а затем ее дочь взмыла в воздух. Тиннстра наблюдала, как Зорика устремилась в облака и почти исчезла из виду. В этот момент она позавидовала своей дочери, у которой была такая свобода — оставить позади беспорядок этого мира.
У Тиннстры не было такой роскоши. Она была по уши в дерьме.
И чья в этом вина?
Тиннстра и ее десятка продолжали карабкаться, в то время как армия продолжала продвигаться по Северной дороге. Она старалась не думать о том, насколько малочисленны они сейчас. Больше половины их войск погибло, и они участвовали только в одном крупном сражении.
А в этом чья вина?
Каким лидером она была? Каким героем?
Одно можно сказать наверняка — она не была своим отцом. Без воды Чикара она была никем.
Зорика пролетела мимо, следуя вдоль дороги, опускаясь все ниже, пока почти не заскользила по земле, пока не превратилась в яркую искорку вдали.
Тиннстра улыбнулась. Зорика была единственным лучиком света в мире Тиннстры. Утренний спор был глупым. Слова дочери задели Тиннстру, и она вспылила. Хотя ей следовало быть храбрее. Рассказать о том, что напугало Зорику, признаться, что и сама была напугана, боялась за себя, боялась, что всех — особенно Зорику — убьют, боялась все испортить.
Прости меня за то, что я сделала, любовь моя. Я сделала все это ради тебя.
— Тиннстра! — Голос Тависа оторвал ее от мрачных мыслей.
Она подняла глаза. Он был уже на вершине склона, присел на корточки и махал ей, чтобы она присоединилась к нему.