– Ага. Этими вот руками, – усмехается. – На самом деле здесь полно косяков, но мы не обращаем на это внимания.
– Ну и правильно, – озираюсь по сторонам. – У вас очень классно.
Баталов рассказывает о забавных случаях, которые произошли в процессе ремонта. Дескать вот тут, он дверцу гарнитура насквозь просверлил. А вот тут Аня краску разлила. Следы до сих пор не оттерлись.
Удивительно, но, говоря об этих простых бытовых мелочах, Арс выглядит по-настоящему счастливым. Я прямо вижу, как светятся его глаза, как не сходит с губ довольная улыбка…
Не надо быть гением физиогномики, чтобы понять, что брак с Аней наполнил жизнь друга новыми смыслами. Теперь он совсем не такой, что был прежде. Более приземленный, более ответственный. Сместивший фокус внимания на фундаментальные вещи.
– Мальчики, идемте к столу, – доносится Анин голос. – Все готово.
Не прерывая рассказа, Арс устремляется на кухню, а я бреду следом за ним. Надо признать, Аня потрудилась на славу: разложенная по тарелкам еда выглядит очень аппетитно. Даже слюни невольно выделяются.
Садимся за стол, и Баталов разливает вино по бокалам. Выдает какой-то шутливый тост, а затем заставляет нас всех чокнуться. Его манеры вполне естественны и даже немного развязны, а вот в Ане явственно чувствуется нервное напряжение.
Наверное, она, как и я, никак не может смириться с тем, что мы вновь сидим друг напротив друга. Но на этот раз – в совершенно других ролях.
Арсений хохмит и травит байки, практически в одиночку вытягивая беседу, а мы с Аней лишь изредка поддакиваем и вставляем какие-то короткие реплики. Я боюсь лишний раз посмотреть в ее сторону и точно знаю, что в ее душе роятся точно такие же страхи.
Блядь, как же это сложно! Взять и разом разрубить путы прошлого, что связывают нас невидимой, но безумно крепкой нитью…
Мы изо всех стараемся поддерживать видимость благополучия и вовлеченности ради Арса, но получается пока с трудом. Аня без аппетита ковыряется в своей тарелке, я тоже практически не чувствую вкуса еды. Челюсти работают на автомате, все ресурсы организма уходят на то, чтобы сохранять маску спокойствия, невзирая на то, что в душе лютует буря.
Внезапно у Баталова звонит телефон, и он отвлекается на собеседника на том конце провода:
– Слушаю. Да, моя. Ага, понял, сейчас спущусь. Буквально пара минут.
– Что случилось? – интересуется Аня, когда Арс кладет трубку.
– Да там… – он почесывает затылок, поднимаясь на ноги. – Я машину одну перекрыл. Номер оставил, чтобы если что звонили. Короче, придется перепарковать. Я туда-обратно метнусь, лады? Много без меня не пейте.
Глава 6. Аня
От осознания того, что мы с Матвеем вот-вот останемся наедине, на меня огненной волной накатывает паника. Я была к этому не готова. Абсолютно. И теперь чувствую себя, как ребенок, которого впервые в жизни отрывают от родителей отправляют в совершенно незнакомый коллектив.
– Эм… Хочешь, я с тобой пойду? – выпаливаю взволнованно.
А секундой позже понимаю, как трусливо прозвучала эта фраза.
– Зачем? – искренне недоумевает Арс. – Я же быстро. Переставлю тачку и вернусь.
С этими словами он скрывается в прихожей, а еще через пару мгновений за ним шумно захлопывается входная дверь.
Ну вот, момент истины настал. Теперь мы с Мотом одни в квартире.
Несколько секунд в воздухе висит некомфортная наэлектризованная тишина, а затем Горелов прокашливается и сипло произносит:
– Ань, я понимаю, ты в шоке. Так же, как и я. Но давай попробуем как-то вырулить из этой ситуации и… Начнем все заново.
Он говорит очень дельные вещи, и я согласно киваю. Вот только глаза на него поднять не могу. Хочу, но никак не получается.
– Думаю, Арсу лучше ничего не знать, – продолжает Матвей. – Это только его расстроит.
Я снова киваю. Часто-часто, словно китайский болванчик. Я ведь и сама об этом размышляла. Поначалу был порыв рассказать все мужу, а потом подумала, с какой целью? Я-то, может, и облегчу душу, а ему неприятно станет… В общем, ни к чему это все. Лучше и правда сделать так, как предложил Мот: забыть прошлое и попытаться начать с нуля.
– Я столько думала о тебе, – признаюсь неожиданно для самой себя. – Все гадала, где ты, как сложилась твоя жизнь… А теперь я знаю, что у тебя все хорошо. Ты многого добился, сделал себя сам, и я… Я безумно рада этому, Мот… Ты даже не представляешь, насколько…
Я прерываюсь и, сглотнув, гашу зарождающийся в груди всхлип. На глаза отчего-то наворачиваются слезы, а носоглотку начинает щипать.