Трясу головой, смаргивая влагу, и наконец нахожу в себе смелость поднять взгляд на Матвея. Он сидит неподвижно, будто оцепенел. Лицо кажется непроницаемым, словно высеченным из камня, а вот глаза… В глазах бушует неистовое пламя. Там и скорбь, и сожаление, и тоска по былому. По тому, что могло быть, но не срослось, не сталось… По бесконечно светлому, сильному, яркому… По тому, что, несмотря на усилия разума, навечно останется в наших сердцах.
Матвей со вздохом опускает ресницы и тут же поднимает их. Это попытка примирения. Попытка справиться с безжалостным, неумолимо быстрым течением бытия, которое вынесло нас на разные берега и разлучило навеки.
Теперь нам не остается ничего, кроме как обмениваться печальными взглядами и безмолвно переживать драму нашей первой несбывшейся любви.
– Я тоже рад, что ты в порядке, – приглушенным голосом отвечает Горелов. – Взрослая, самостоятельная стала… И с Арсом тебе очень повезло…
– Да, он хороший…
– Я все боялся, что новые родители тебя обижать будут… Но, я так понимаю, все сложилось удачно?
– Более чем, – выдавливаю улыбку. – Они были добры ко мне. Дали хорошее образование.
– А сейчас общаешься с ними?
– Конечно. Каждую неделю.
– Здорово…
Мы опять замолкаем. Я пытаюсь нормализовать сбившееся дыхание, а Матвей тем временем лохматит каштановые волосы.
– Знаешь, о чем я до сих пор думаю? – я вновь подаю голос.
– О чем? – Горелов фокусируется на моем лице.
– Как нас тогда рассекретили? Как узнали, что мы хотим сбежать?
– А… Там все банально, – он горько усмехается и качает головой. – Помнишь свою подружку Нину Лисицыну?
– Ну, – забываю, как дышать.
– Она скооперировалась с моей бывшей, Настей Крыловой, рассказала ей о твоих планах, а та в свою очередь настучала директрисе. Вроде как из мести. Я же ее ради тебя бросил.
Я цепенею, до глубины души пораженная услышанным.
Ну и ну. Вот это поворот.
За минувшие годы я выстроила десятки гипотез относительно того, почему нам с Мотом не удалось осуществить побег, но ни в одной из них не фигурировала Ниночка. Я безоговорочно верила ей. Наверное, потому, что просто не могла иначе. Ведь, если дружишь, открываешься человеку целиком…
А Нина, выходит, променяла мою тайну на компанию Насти Крыловой. За дешево меня продала.
– Значит, это я виновата в случившемся… – ужасаюсь, прикладывая дрожащие пальцы к губам. – Это ведь я рассказала Нине о наших планах… Господи, зачем я это сделала?
– Ты была маленькой, доверчивой девочкой, – грустно улыбается Мот. – И просто не могла предугадать предательства.
– Да уж… Я ошиблась в ней, – тяну разочарованно. – Жестоко ошиблась…
– Не вини себя, Ань. Так бывает.
Я благодарно вздергиваю уголки губ и, немного поразмыслив, задаю еще один давно волнующий меня вопрос:
– Как ты думаешь, у нас бы получилось?
– Что именно?
– Остаться вместе после побега. Справиться со всеми трудностями и пронести свою любовь сквозь года.
Горелов не отрывает от меня напряженного внимательного взгляда, и я тоже, не моргая, смотрю ему в глаза. Наша незримая энергетическая связь становится ощутимой, почти осязаемой… Наполняет воздух высокими вибрациями… Странным магическим образом замедляет мыслительные процессы в мозгу…
Матвей открывает рот, что что-то ответить, и в эту самую секунду из коридора доносится веселый голос Арсения:
– Фух, переставил. Представляете, чувак спешил на роды к жене, а я его заблокировал. М-да, некрасиво вышло…
Муж заходит в комнату и обводит нас насмешливым взглядом:
– Ну что, пообщались тут без меня? Пошушукались?
Я понимаю, что он говорит это без какого-то скрытого подтекста, но все равно испытываю жгучий стыд. Потому что мы с Мотом и впрямь пошушукались. Еще как…
– Кто хочет чаю? – вскакиваю на ноги и, дыбы скрыть румянец, схвативший щеки, подрываюсь к плите.
– Я! – воодушевленно восклицает Арсений. – Зеленый! С твоими фирменными булочками!
Затем он наклоняется к Матвею и доверительным шепотом сообщает:
– Ты бы знал, какая охрененная у моей жены выпечка. Пальчики оближешь!
– Даже не сомневаюсь, – в голосе Горелова звучит смех. Потом он поворачивает голову и снова смотрит на меня. Но уже без прежней боли во взгляде. – Я тоже буду чай, Ань. Конечно, с твоими фирменными булочками.
Глава 7. Матвей
– Я долго думал над твоими словами, – Арс покачивается на стуле, задумчиво покусывая кончик карандаша.