– На, держи, – худощавый брюнет в кепке протягивает мне раскрытую пачку.
Цепляю сигарету и привычным движением вставляю ее меж зубов. Брюнет чиркает зажигалкой, одной рукой закрывая ее от ветра. Я наклоняюсь и подношу к вспыхнувшему огоньку имитатор горения.
Затягиваюсь. Делаю паузу. А затем расслабленно выпускаю из легких горьковатый молочный дым.
– Спасибо, друг, – благодарно киваю брюнету. – Выручил.
Отхожу от парней и, продолжая смаковать сигарету, поднимаю взгляд в фиолетово-синее небо, в котором редкими оранжевыми всполохами догорает закат.
Мне больно. Однако боль не острая, не вспарывающая нутро металлическим лезвием, как это было в первые дни после расставания с Аней. Она тупая, ноющая, щемящая. Такая обычно бывает в десне спустя пару часов после удаления зуба: самое страшное вроде позади, но рана все еще пульсирует, мешая сосредоточиться на чем-то другом.
Ох, черт… Интересно, у меня это пройдет? Смогу ли я в конце концов смириться с потерей? Или так и буду жить призраками прошлого, нося пластмассовую улыбку и втайне ото всех глотая тоску?
Глава 3. Аня
– Что с тобой, Ань? – едва Горелов отходит от стола, Арсений в недоумении заглядывает мне в глаза. – Мот не понравился?
– С чего ты взял? – нервно посмеиваюсь, пытаясь изобразить непонимание.
– Да на тебе лица нет! Сидишь ни жива ни мертва, еле разговариваешь…
– Просто я… Кхм… Неважно себя чувствую, – придумываю на ходу.
– Что случилось? – Арс настораживается.
– Пустяки… Голова немного болит.
– Может, таблетку?
– Ага, сейчас выпью.
Лезу в сумочку и делаю вид, что ищу там обезболивающее. Это дает возможность ненадолго скрыться от пристального взгляда Арсения, который явно заподозрил неладное.
Ну еще бы. Я всегда была посредственной актрисой, а при виде Матвея напрочь растеряла всякое самообладание. Ведь мы не виделись целых восемь лет! Я уж и не думала, что когда-то его встречу, но шутница-судьба распорядилась иначе.
Боже мой… До сих пор не верится, что Горелов и есть тот самый институтский друг Арсения, о котором он мне столько рассказывал. Муж часто упоминал имя Матвея, но при этом ни разу не обмолвился о его фамилии! А я и не спрашивала. Да и зачем? Наверняка в России тысячи, если не десятки тысяч Матвеев…
А потом я пришла в бар, увидела его и… меня всю по рукам и ногам сковало. Дыхание сперло. Сердце споткнулось, остановилось, а потом припустило лихим галопом. Я стояла в полуметре от парня из прошлого, смотрела в его красивые карие глаза и погибала от мучительного осознания того, что между нами все кончено.
Теперь уже раз и навсегда.
Ведь я замужем. А он – лучший друг Арсения.
Когда приемные родители забрали меня из детдома, я ревела днями напролет. Потом устроила голодовку. Потом чуть не спрыгнула с окна. Расставание с Матвеем было почти таким же болезненным, как и смерть семьи, поэтому я переживала его с максимальным накалом подростковой драмы.
Новые родители очень хотели помочь и в итоге отвели меня к психологу. Лилия Викторовна, опытный и грамотный специалист, понемногу вытащила меня из депрессии и внушила мысль, что жизнь, несмотря ни на что, продолжается.
Я зачислилась в новую школу, записалась в бассейн и малу-помалу начала восставать из пепла. Атмосфера в приемной семье была в разы лучше, чем в детдоме. Меня окружили заботой, любовью, и постепенно я искренне привязалась к тете Марине и дяде Саше.
Они, конечно, хотели, чтобы я называла их мамой и папой, но я сразу сказала, что не смогу. Мои мама и папа погибли в пожаре, и других у меня уже никогда не будет. К счастью, приемным родителям хватило мудрости понять и принять мою позицию. Так что в итоге мы хорошо поладили.
Притворяюсь, что закинула в рот таблетку от головной боли, и отпиваю немного воды из стакана. Затем поворачиваюсь к Арсению и вооружаюсь дежурной улыбкой:
– Ну вот. Скоро должно стать лучше.
– А как тебе вообще Мот? – не унимается муж. – Скажи, классный пацан?
– Да, – сдержанно киваю я. – Приятный.
– У него, кстати, сейчас никого нет, – говорит он, по одному закидывая в рот орешки. – Может, познакомим его с твоей Ингой? Устроим, так сказать, двойное свидание?
От мысли, что парень, которого я когда-то до умопомрачения любила, замутит с моей подругой, мне становится дурно. Аж тошнота к горлу подкатывает.
Нет, это исключено. Извращение какое-то.
– А я тебе не говорила? У Инги вроде как парень появился, – беззастенчиво лгу я.
– Да ну? – удивляется. – Когда это она успела?
– В клубе с кем-то познакомилась… Не знаю, насколько это серьезно, но на свидание с Матвеем она сейчас точно не пойдет.