— Подожди, Герман, — подняла ладонь Катя. — Я все время думала… Место мы определили путем рифм, взятых из строчек. Но это всего лишь половина строк. Значит, остальное нужно подобрать из второй половины, но не через поиск рифм, мы пробовали. Оттолкнись от слова «столбик».
Он развернул лист, положил его на каменное строение, склонился, опираясь ладонями о поверхность и повторяя:
— Столбик, столбик… «Ты заполни дальше столбик»
— Попробуйте прочесть по вертикали первые буквы, — посоветовал Савва, он согнулся и опирался локтями о поверхность, заглядывая в лист сбоку.
В данном случае любой совет следует пробовать, Герман прочел:
— Башня… Постамент… Надо полагать, эта штука, — хлопнул он ладонью по поверхности. — Скамья слева… Под ней… Савва, ты ближе всех стоишь, ныряй под скамью. Фонарь возьми.
Тот для верности лег, ближе придвинул фонарь, сообщил:
— Есть! Круглый регулятор… с насечкой. Под самым сиденьем, сроду не догадался бы заглянуть сюда без подсказки.
— Поворачивай ты! — дал команду Леха. — А не болтай.
— Не поддается… — из-под скамьи доложил Савва. — Вот же… Идет, идет, но туго… Повернул! Но только на сорок пять градусов. Остановился. Сам стал.
— Еще раз поворачивай, — подсказал Герман.
— Есть! — раздалось из-под скамьи. — Третий раз теперь, да?
— Да, еще раз.
После третьего раза что-то щелкнуло, поверхность каменного строения слегка подпрыгнула, оказалось, это крышка.
— Стоп, — поднял ладони Герман, упреждая любопытных ребят, которые намеревались поднять плиту. — Это не простая крышка, ее не поднимешь, как в сундуке. Надо подвигать, куда она пойдет.
Осторожничая, Савва с Лехой двигали плиту, она подалась, когда ее просто сдвинули с одного края к центру площадки и отвели на другой конец, край плиты лег на подлокотник скамьи. Под плитой лежал слой тонко выделанной кожи, Герман его снял и…
— Боже мой! — произнесла шепотом Катя. — Это невозможно… Невероятно… Неужели это все настоящее?
— Сколько здесь танков, пушек… — выговорил Леха, раскачиваясь.
— Да уж, — закивал Савва, — хватит и на самолет… или два.
— Ты до сих пор не понял, зачем выстроена эта башня? — улыбаясь и глядя на Савву, спросил Герман. — Она не соответствует стилю самого замка, из-за этой башни и прозвали особняк замком. Ну как, догадываешься?
— Нет, — признался тот.
— Клады где прячут?
— В подполе, — перечислял Савва, — в стенках дома, на чердаках, но надежней в земле закопать.
— Вот именно, — подтвердил Герман. — И все искали золото Беликова в земле, а оно между небом и землей, на высоте спрятано. Для этого каменного сундука выстроили предки Беликова башню. Закрываем.
Сначала Герман слоем кожи накрыл сокровища, как и было. Затем ребята вернули на место плиту, Леха придавил ее, а Савва только собрался лезть назад и повернуть рычаг, закрывая сокровища, вдруг опять что-то щелкнуло, но уже четыре раза. Савва сообразил и заглянул под скамью, потом доложил:
— Регулятор сам поворачивается назад. Крышка стала на место соединения, когда мы придавили, а потом сработал механизм. Как же это устроено? Я такого механизма не встречал. Фантастика.
— В древности подобные устройства изобретали, — сказал Герман. — Потом наступили Средние века и все было забыто, варвары разрушили технологии. Как видите, кое-что дожило до наших дней. И главное, работает.
— Вниз пойдем? — спросил Савва. — Я немного спускался, там ход в подземелье.
— Позже, потом. Сейчас вам отдых, а я звоню в центр, сообщу о находке. Настрой на завтрашний день, надеюсь, будем грузить и переправлять.
Дома Катя побежала к малышу, Герман к телефону:
— Девушка, соедините меня с… Алло! Девушка… Алло!
Пришлось понервничать, связь прерывалась, но соединили.
— Это Герман. Мы нашли! Нашли. Не верится, но нашли.
— Насколько то, что вы видели, серьезно?
— Очень серьезно, очень, — особенно выделил Герман последнее «очень». Никакого воображения не хватит. Пришлите машину и охрану, завтра планируем перевезти…
— Поздно. Не вздумайте к нам ехать, тем более с грузом. У нас на окраине бои, мы срочно эвакуируемся.
— Неужели город возьмут?
— К сожалению.
— Что же нам делать? Хотя бы часть перевезти… Как?
— Не получится, до утра вы будете отрезаны… Все так быстро, так ужасно, силы неравны. Подождите, на карте посмотрю… (Пауза была небольшая, Герман сжимал и разжимал кулак, ведь в любой миг связь могла оборваться.) Вы слышите?
— Слышу, говорите.
— Только водным путем, через протоки на ту сторону, там наши. Я предупрежу, чтобы ждали вас.
— А люди? У нас столько лодок не наберется.
— Плоты вяжите, переправляйте людей ночью, без фонарей, а то заметят и начнут бомбить по вам. Дня три у вас есть, времени хватит. А вы останетесь.
— Я понял. Все сделаю.
Он положил трубку, задумался, потом вдохнул воздуха, поднял глаза, в дверях стоял Василий, который поставил свой портфель на стул, поинтересовался:
— Герман Леонтьевич, что с вами? Вы на себя не похожи.
— Устал. Чертовски устал. Ты к Кате?
— Да, она обещала мне помочь с переводом глиняного состава, хочу попробовать итальянскую керамику сделать, а статья в немецкой книжке.
— Она наверху. — Василий взбежал по лестнице, а Герман с сожалением произнес: — Да, керамика, конечно, важное дело, но вряд ли получится. Во всяком случае, не сейчас.
Он сделал еще один звонок местному главе, сообщил:
— Наш город дня через три возьмут немцы.
— Как! — послышался панический голос в трубке.
— Вот так, мы отступаем, я только что звонил в центр, на окраине идут бои. Завтра в пять утра нужно быть у замка, будем деревья рубить и вязать плоты, чтобы эвакуировать людей.
— В пять еще темно.
— Разберемся. У вас есть возможность оповестить рабочих?
— Не волнуйтесь, найдем. До завтра.
После ужина он лег в постель и наблюдал, как Катя, в сущности, еще девчонка, готовится ко сну. Как всегда, даже волосы расчесала зачем-то. Будто нет войны, которая уверенно ползет к ним, не было сегодняшних самолетов и взрывов, не было каменного сундука с сокровищами Беликова. Но вот жена обернулась, улыбнулась и запрыгнула на кровать, потому что девчонка.
— Герман, мы так долго пытались расшифровать путь…
— Но так бывает. Интересно, за какое время Кушелев справился с задачей? Он был один, мне ты помогала, на последнем этапе ребята подсказали.
Она легла рядом, прижалась к нему и сказала с привычным сожалением, когда вспоминала Петра Ильича:
— Много лет, много. Только страницы пронумеровать, шифруя в рисунках строки подсказки, нужно очень много времени.
— Катюша, милая, через пару дней ты с сыном и твоя мама поплывете со всеми на ту сторону. Собери все необходимое.
— А ты?
— Я остаюсь, у меня приказ остаться.
— Но ты же гражданский…
— Сейчас нет гражданских, это касается в первую очередь мужчин. Катя, ты же умная. Не задавай лишних вопросов, на которые сама знаешь ответы.
Она прильнула к нему еще больше, обняла и, конечно, сказала то, с чем он никогда не согласится, она и это знала:
— Я останусь с тобой, а мама…
— Ты поплывешь, — прервал он тоном, которому не возражают. — И больше это мы не обсуждаем.
— Но почему?
— Потому что так надо.
Чтобы смягчить жесткий тон, он обнял ее крепко-крепко…