— Не получится, до утра вы будете отрезаны… Все так быстро, так ужасно, силы неравны. Подождите, на карте посмотрю… (Пауза была небольшая, Герман сжимал и разжимал кулак, ведь в любой миг связь могла оборваться.) Вы слышите?
— Слышу, говорите.
— Только водным путем, через протоки на ту сторону, там наши. Я предупрежу, чтобы ждали вас.
— А люди? У нас столько лодок не наберется.
— Плоты вяжите, переправляйте людей ночью, без фонарей, а то заметят и начнут бомбить по вам. Дня три у вас есть, времени хватит. А вы останетесь.
— Я понял. Все сделаю.
Он положил трубку, задумался, потом вдохнул воздуха, поднял глаза, в дверях стоял Василий, который поставил свой портфель на стул, поинтересовался:
— Герман Леонтьевич, что с вами? Вы на себя не похожи.
— Устал. Чертовски устал. Ты к Кате?
— Да, она обещала мне помочь с переводом глиняного состава, хочу попробовать итальянскую керамику сделать, а статья в немецкой книжке.
— Она наверху. — Василий взбежал по лестнице, а Герман с сожалением произнес: — Да, керамика, конечно, важное дело, но вряд ли получится. Во всяком случае, не сейчас.
Он сделал еще один звонок местному главе, сообщил:
— Наш город дня через три возьмут немцы.
— Как! — послышался панический голос в трубке.
— Вот так, мы отступаем, я только что звонил в центр, на окраине идут бои. Завтра в пять утра нужно быть у замка, будем деревья рубить и вязать плоты, чтобы эвакуировать людей.
— В пять еще темно.
— Разберемся. У вас есть возможность оповестить рабочих?
— Не волнуйтесь, найдем. До завтра.
После ужина он лег в постель и наблюдал, как Катя, в сущности, еще девчонка, готовится ко сну. Как всегда, даже волосы расчесала зачем-то. Будто нет войны, которая уверенно ползет к ним, не было сегодняшних самолетов и взрывов, не было каменного сундука с сокровищами Беликова. Но вот жена обернулась, улыбнулась и запрыгнула на кровать, потому что девчонка.
— Герман, мы так долго пытались расшифровать путь…
— Но так бывает. Интересно, за какое время Кушелев справился с задачей? Он был один, мне ты помогала, на последнем этапе ребята подсказали.
Она легла рядом, прижалась к нему и сказала с привычным сожалением, когда вспоминала Петра Ильича:
— Много лет, много. Только страницы пронумеровать, шифруя в рисунках строки подсказки, нужно очень много времени.
— Катюша, милая, через пару дней ты с сыном и твоя мама поплывете со всеми на ту сторону. Собери все необходимое.
— А ты?
— Я остаюсь, у меня приказ остаться.
— Но ты же гражданский…
— Сейчас нет гражданских, это касается в первую очередь мужчин. Катя, ты же умная. Не задавай лишних вопросов, на которые сама знаешь ответы.
Она прильнула к нему еще больше, обняла и, конечно, сказала то, с чем он никогда не согласится, она и это знала:
— Я останусь с тобой, а мама…
— Ты поплывешь, — прервал он тоном, которому не возражают. — И больше это мы не обсуждаем.
— Но почему?
— Потому что так надо.
Чтобы смягчить жесткий тон, он обнял ее крепко-крепко…
Наши дни
Аристарх зачастил к следователю. Прошлый раз он привез документ из архива, сейчас приехал выяснить, что думает провинциальный следователь.
— А тайна следствия? — ухмыльнулся Светлов, намекая дурацкой ухмылкой, что брат пострадавшей не туда свой нос сует.
Чтобы смутить Аристарха, надо быть по меньшей мере президентом России, и то во время вручения какой-нибудь награды. Он придвинул стул, на котором сидел, ближе к столу следака, опираясь рукой, подался корпусом к Светлову и на обаятельной улыбке, сводившей с ума девушек, сказал:
— Да ладно, я же вам наводку привез. Знаете, чего мне стоило добыть сведения? Жениться обещал, да. Не выполню обещание — в архив меня не пустят.
— Мы приняли к сведению и взяли личность Зуйкова на карандаш.
М-да, на следователя улыбка не действует, чай, не девушка, Аристарх решил с другого бока зайти, перешел на серьезный тон:
— Послушайте, гражданин Светлов, мою сестру убивала мордастая тварь в три раза больше Аси. Я жажду просто, чтобы эта тварь села надолго, а вместе с ней села другая тварь, которая его на мою сестру направила.
— А есть подозрение, кто направил? — подхватил Светлов.
— Нет… — Аристарх подумал и поменял ответ: — Или есть.
— Так нет или есть?
— Я же не могу на основе личных ощущений, но без доказательств указывать вам, кого подозреваю.
— Можешь. Я разрешаю.
Аристарх откинулся на спинку стула, упираясь ладонями о ребро столешницы, и нашел хитрый ход: