— Нет-нет, — остановил он Леху, который хотел засунуть золотой стакан в вещмешок. — Набей туда мелкие изделия, камешки, только потом клади.
Катя протянула мешочек из ткани:
— И сюда положи, чтобы не рассыпались. Мы с мамой шили эти мешочки все утро, как только Герман ушел. А вот шпагат — им завязывать.
Управились, уложили мешки в каменный ящик, закрыли его.
— Это все, что мы можем переправить.
— Герман Леонтьевич, а давайте в подземелье спустимся? — предложил Леха. — Охота посмотреть, чего там есть.
— После того, как отпустим рабочих, спустимся в подземелье, — пообещал Герман. — Сейчас там нужны руки.
До темноты трудились ударно, пока Герман не объявил пятичасовой отдых, да, да — мало, но и времени у них мало, линия фронта приближается. Никто не роптал, сложили инструменты в замке и, кто ближе живет, поплелись уставшие по домам, на другой конец города людей отвозили грузовые машины.
Группа Германа вновь воспользовалась дырой и спустилась вниз. Здесь тоже был проход, отделявший лестницу от подземелья. Четверка ступила на площадку и остановилась, подняв два фонаря повыше, чтобы лучше видеть пространство. Савва присвистнул и потрясенно выговорил:
— Вот это да… Это ж зачем такое выстроили?
Да, зрелище впечатляющее, трудно вообразимое. Высокие сферы потолков, поддерживающие их колонны с расширением внизу и вверху, разделительные стены, делившие пространство подземелья на секции.
— Здесь наказывали крепостных, — поделился Герман знаниями, выуженными из письма экономки. — А в неспокойные времена прятались от врагов. Спускаемся.
— Где столько булыжников нашли? — недоумевал Савва.
— Специально завозили, наверное, — предположил Леха. — Я пойду посмотрю по всем закоулкам.
— Давай, — дал добро Герман. — А мы поищем темницу.
С Лехой отправился и Савва, но, спустившись по ступенькам, их всего семь, и осмотревшись, Савва спросил:
— Что это за круглый цилиндр?
К ним спустились Герман с Катей, она сказала:
— Так это колодец. Он пополнялся водой с крыши по желобкам, надеялись на грунтовые воды, но до них не докопали, а с неба воды недостаточно было, ее привозили в здоровенных бочках. Сейчас никто не завозит, Герман Леонтьевич хотел возобновить эту традицию, ведь вода в музее всегда нужна.
— Ничего, закончится война, водопровод проведем, а колодец останется как экспонат, — пообещал Савва.
— Пошли, — позвал Леха, идя к секциям.
Просчитав по описаниям Арины Павловны, в каком месте должен быть вход, а ближе к входу темница рядом, он отправился туда, держа за руку Катю, чтобы не оступилась. Идти долго не пришлось, подземелье не бульвар, даже такое большое, Катя указала мужу на темную впадину, уходящую в сторону. Чем ближе подходили, тем очевидней становились прутья и клетки.
— Герман, там кто-то лежит! — воскликнула Катя.
— Стой здесь, я посмотрю…
— Нет! Я с тобой.
— Тогда идем, трусиха. Не бойся, мертвые ничего нам не сделают.
В клетке лежала женщина, точнее то, что от нее осталось, это была высохшая мумия.
— Шурка, — определил Герман. — Ты же читала письмо экономки, она оставила ее в клетке.
— Как ужасно выглядит эта… Шурка…
— Воздух здесь сухой, она и усохла.
— Герман Леонтьевич! — позвали их ребята.
— Мы здесь! — отозвал тот. — Идем, Катюша, пусть лежит.
Ребята обнаружили еще три трупа в самом дальнем углу, хотя угла там как такового не было. Герман подошел ближе и поднял фонарь, чтобы света стало больше. Возникло желание побыстрей отсюда убраться, но Герман вернулся к ребятам, нашел выход через подвал, где хранились припасы, после скомандовал:
— Возвращаемся из этой могилы. Только сначала один эксперимент проведем. Идите наверх, на балкон. А я покричу здесь, потом расскажете о своих впечатлениях.
Катя и парни поднялись по лестнице, Герман выдержал некоторое время, чтобы они точно вышли из подземелья, потом закричал:
— Помогите-е-е! А-а-а! Катюша-а-а!
Выкрикивая слова, он поворачивался вокруг оси, ведь звук разный для уха в зависимости от того, куда летит.
— Ну, как? — спросил, выйдя на свет божий. — Слышали?
— Герман, это было так страшно… бросилась к нему Катя. — Мороз по спине пробегал. Неужели ты кричал? Не верится.