На этом его работа не закончилась, он поднялся в башню и переносил золото в более надежное место. Затем наверху, находясь под полом башни, поджег шнур и ринулся вниз. Успел выпрыгнуть из башни, как прыгают в бассейн, упав на пол, застонал от боли в ноге. Наверху башни раздался взрыв.
Под дождем носил щебенку, ее подвезла машина по его настоянию к Элизиуму, Герман сыпал ее в колодец. Устал и отправился домой, сняв мокрую одежду рухнул на диван и провалился в бездну без снов. Несколько дней он забрасывал в помещения перед подвалом хлам — старую и ненужную мебель, а то и остатки бревен, из которых делали плоты. Собственноручно заложил дыру в башню, притащил шкаф и закрыл им дыру, перенес книги и заполнил ими шкаф. И сыпал, сыпал в колодец оставшуюся щебенку, землю и камни. Все делал сам, без посторонней помощи и тогда, когда никого не было в замке, в оккупации помощь способна обернуться проблемами.
Зачем он закрывал все ходы в подземелье? Замок Беликова отличный, крепкий форпост, к тому же на высоте, имеющий бомбоубежище, у немцев не должно возникнуть желания создать в Элизиуме военный арьергард.
Наши дни. Провокация — способ выбить из колеи
Конференция под названием «Проекты, инновационные решения, исследования, опыт и ошибки бизнес-среды». Скукота, Аристарх считал данную среду вне сферы своих интересов, но если надо… да будет так.
Длинные речи, в которых ни черта не понимаешь, пережидать — нудное занятие, он отвлекался тем, что в уме проворачивал события, связанные с сестрой и Элизиумом. Прямого отношения к замку зла Ася не имеет, а Зуйков наверняка имеет как раз к замку, ну и? Выходит, ему не нужна смерть сестры, значит, в качестве заказчика отпадает.
А ее муж Егор? Он может мешать, разворошит своим ремонтом все в этом эдеме и найдет сокровища Беликова. Зуйков ведь пытался задержать восстановление Элизиума, ошибки нет, этот музейный экспонат здесь из-за золота. Почему бы не выбить мужа путем нападения на жену? Это время, за которое можно найти золото Беликова. Но арестовали не сына, хотя надежней было бы его послать на Асю, а не какого-то Грека, который не дает никаких показаний.
Роберт Вадимович… сам пострадавший, но слегка. Отпадает.
Кристина. Стритрейсерша, адреналин ее наркотик, блогер-дура, мнит себя звездой. У нее мозгов нет, чтобы на убийство пойти, тоже отпадает.
Самый убедительный кандидат — папа Егорки, к тому же бизнес-элита ничем не гнушается, как показывает практика, эти кадры способны на все. Подходит. Осталось дело за доказательствами, то есть за уликами.
И усмехнулся про себя: кто сказал, что расследовать преступление сложное дело? Но вдруг все дружно встали и потопали к выходу.
— Куда? Куда это все? — засуетился Аристарх.
— В конференц-зал, — подсказала ему девушка.
В зал Аристарх вбежал, как гончая, так как два этажа пришлось преодолеть, перепрыгивая через три ступеньки, тут впору вывалить язык на сторону, поискал глазами… Оператор уже на месте и махал ему рукой. Место — yes! Лучше не бывает. Господа чинно прошли и сели на стулья, папочка Егора тоже. Начались вопросы, Аристарх выжидал, чтобы вклиниться, руку тянул… Ну, тут принцип: наглость — второе счастье, он влез впереди девчонки, которая на пару секунд замешкалась, не надо ворон ловить:
— Скажите, господин Суворин, как чувствует себя ваш сын? Он спас жену от насильника (утка, не насильник был, а убийца, но без уток журналист как курица без перьев) и сам сильно пострадал, долго был в коме. Вряд ли в темноте ваш сын думал, что спасает жену, он спасал женщину, человека, в нашем представлении Егор герой.
С лести полезно начинать, Аристарх по опыту знал и вновь не ошибся, даже по залу прошел одобрительный шумок. Лицо Виктора Олеговича из серого приобрело розоватый оттенок, он подобрел, плечи распрямил — любит сына, гордится им. А ведь поначалу, увидев брата своей невестки, наполнялся гневом, между прочим, гнев раскрашивает кожу в разные цвета, как правило, в тусклые.
— С ним все хорошо, идет на поправку, — сказала Суворин.
— Ваша семья не пускала жену к вашему сыну, что вы скажете по этому поводу? (Еще принцип: никогда не начинай вопрос со слова «почему».)
— Ему противопоказаны волнения, — ответил побагровевший от злости Виктор Олегович, однако держался достойно и быстро находил ответ.