— Студенты, Инна, разные бывают, с красивым почерком тоже. Но это написал мой отец. Целый роман, кажется.
— Да ну! А мы даже не знали, что он писательством занимался на чердаке. Про что написано?
— Про своего отца, то есть про моего деда. Я пролистнул… читал выборочно, чтобы представление составить, похоже, это какое-то расследование. Тогда начал читать сначала и, скажу честно, увлекся.
— Детектив, что ли?
— Я слишком мало прочел, чтобы судить о жанре. Спи.
Она повернулась на другой бок, выключила лампу на своей тумбочке, а он приступил к чтению сначала, потому что потерял мысль, впрочем, первые строчки стоило перечитать, он не раз будет это делать — перечитывать вступление…
Почти роман, написанный отцом…
Если ты, Роберт, читаешь мои записи, значит, меня уже нет, ты ворошил мой хлам и нашел эту тетрадь. Ну, что ж, все туда уйдем, главное — с чем. Умирать мне не страшно, я знаю, что, покинув свое тело, перейду в иное измерение и, может быть, пойму, зачем мы сюда приходим.
Перед смертью моя старенькая мама, твоя бабушка, отдала мне две тетрадки, одна, прошитая вручную, письмо женщины по имени Арина Павловна, она служила в Элизиуме экономкой. Вторая размером с книгу, в ней смешанные записи… Короче, когда найдешь, сам разберешься. Об этих записях нельзя сказать в двух словах, я и пытаться не стану. Но позже именно они побудили меня собрать все воедино, а тогда… Умирая, мама рассказала, какую ценность представляют эти тетради, но я вскипел, накричал на нее:
— Как ты могла скрыть от меня… как? Я имел право знать…
— Это желание твоего отца, — не сказала, а отрезала она.
— Как ты не понимаешь!
— Не кричи, мальчик, у меня мало времени, негодовать будешь, когда умру. Эмоции никому не помогали ни добиться желаемого, ни оседлать успех, ни получить удовлетворение. Когда прочтешь записи, тогда и поймешь, почему я поступила так. А сейчас послушай то, чего в этих тетрадях нет. Иначе прочитанные строчки будут неполными, внесут только сумбур…
Мальчик, которому на тот момент стукнуло без малого семьдесят лет, выслушал маму и только больше разозлился. Ушел я. За ночь моя голова наполнилась новыми вопросами, я жаждал услышать ответы. Утром приехал в больницу, но… мне сообщили, что моя мать умерла.
Она умерла, оставив меня с моею злостью и болью. Да, я был зол на нее, она должна, обязана была раньше рассказать и отдать записи, а не тогда, когда я сам скоро отправлюсь за ней. Гадко стало на душе, что меня родная мать держала за слюнявого инфантила-недоумка, не способного оценить все риски и принять правильное решение. Она меня обделила доверием и ушла из жизни, понимаешь, о чем я? Поэтому и я молчал. Рассказать тебе, сыну, это признаться, что отец — слабак, которому даже родная мать не доверяла. Но все проходит, кроме разочарований, хотя и они со временем отдаляются, но не забываются.
В первую же ночь после похорон я начал читать. Заснул под утро. А проснувшись, вспомнил рассказы матери и понял, что заболел, моя болезнь называлась — Элизиум. Теперь я бродил по развалинам, кстати, не такие уж и развалины, я подолгу сидел среди мрачных стен, перечитывал обе тетради.
В городе Элизиум называли — замок зла, он ведь огромен, нет ни одного особняка мало-мальски похожего, эти стены влекли меня с детства. Словно там хранится нечто от меня самого, без чего мое существование было неполным. Оказалось, есть мистическая связь между руинами и мною, но это стало ясным после смерти матери. А в детстве меня тянули туда, как и всех пацанов на моей улице, сказания, одно другого страшней.
Наш город сейчас разросся, а в послевоенные годы был жалок и почти пуст, ничего не стоило сбегать из центра на окраину, чтобы найти место, откуда хорошо виден замок зла и смотреть на чудовище, возвышающееся на холме, окруженном вековыми деревьями. Во время Отечественной войны замок сильно пострадал от бомбежек, тем страшнее был, в разрухе всегда есть нечто фатальное, удручающее.
Мы, мальчишки, бегали на окраину посидеть у терновника на закате, ведь так страшней — смотреть на залитый красными лучами замок на фоне сизого неба и слушать ужасающие байки. Вампиры, упыри, вурдалаки, мертвецы — вот кто обитал там, гулял ночами, поджидая смельчаков, чтобы сначала напугать их, а потом пить кровь, смеясь над корчами жертв.
Да, там находили кучу мертвецов — так уверяли мальчишки, и по спине бежали мурашки. Чтобы разогнать их, мы подбрасывали в костер сухие ветки, поглядывая на цитадель зла с башней. И верили страшилкам, ведь взрослые между собой отзывались о замке плохо, запрещая детям ходить туда. И припоминали, будто их деды своими ушами слышали, как нечистая сила бесилась там, а эхо разносило жуткие звуки далеко… Потом как-то внезапно все прекратилось, но ничем не объяснимый ужас до сих пор витает над усадьбой.