— Нам направо, — сказала Ася, — в мансарду, а налево так называемый… Ой, как же… Вспомнила: донжон.
— А что это?
— Башня средневековая, точнее, смотровая, но в этом доме была жилой, как уверяют. Потом я тебе кое-что покажу там.
Наступило «потом», и Лена ахнула, запрокинув голову:
— Боже, невероятная красота! Чудо. И камин роскошный… А знаешь, твой Егор целеустремленный и удачливый, у него получается все, что задумал, не всем так везет. И любит тебя, это видно, а ты недовольна. Смотри проще на его страстное увлечение, тебе тоже повезло встретить Егора, вот и поддерживай его.
— Я поддерживаю, это же долг жены, — снова вздохнула Ася.
— Неужели? — усмехнулась Лена. — Интересно, все замужние женщины говорят о долге так уныло?
— Не знаю. — Ася обошла ее, направившись к выходу из башни. — Идем, а то мужчины будут сердиться.
Девушки стали спускаться, касаясь ладонями стены и окидывая взглядом самое большое помещение. Лена шла первой, Ася за ней и оправдывалась, не понимая, зачем это делает, видимо, искала понимания:
— Видишь ли, мне тоже хочется работать, для этого я училась, но здесь… здесь это невозможно. Негде.
— Извини за любопытство, а ты кто по профессии?
— Искусствовед. Самая ненужная профессия в наше время.
— Так какая тебе разница, если в нашем городе не нашла работу? Помогай Егору, стань ему необходимой, он того стоит.
— А вдруг и мне повезет, освободится место, но Егор собрался здесь жить, чтобы не тратить время на дорогу туда-сюда. И мне придется здесь жить! А когда музейщик поведал жуть про звуки из ада, захотелось бежать отсюда без оглядки.
— Да сказки все это, — рассмеялась Лена, у нее очень красивая улыбка, белые ровные зубы. — Ася, чем нелепее, глупее, неправдоподобнее слухи, тем легче люди верят им.
— Да, слухи иногда намеренно распускают, потом попробуй отмойся. Но слухи об Элизиуме… нет, они возникли не на пустом месте, в них что-то есть…
— Фантастичное, — оглянувшись, бросила Лена. — Куда ты смотришь?.. Ася! Очнись, Ася!
— А? — вздрогнула та.
— Что с тобой? Куда ты смотришь?
— Вон туда… на стену…
— Я там ничего не вижу.
— Левее смотри… в проеме… Этого рисунка вчера не было.
На стене грубо нарисована маска, но не простая, зло, которое приписывали Элизиуму, шло от нее.
Тетрадь, 1939 год. Знакомство с раем
Неделю Катя посвящала Германа в тонкости городской жизни, знакомила с нужными людьми, с архивами музея. Настал день показать Элизиум, с утра отправились к усадьбе, шли пешком. Туда транспорт не ходил, а проселочная дорога, протоптанная человеческими ногами, а также утрамбованная лошадьми с повозками, имелась, и довольно неплохая, только извилистая, отчего увеличивалось расстояние.
Повезло с погодой, весеннее солнце, внезапно проснувшись, рассеяло серость, слепило глаза, резко прибавило тепла, пробудив и пичуг. Герману и Кате пришлось, поднимаясь на холм, снять верхнюю одежду, девушка говорила, не умолкая, рассказывала об истории замка.
Приблизившись к парадному входу, Герман остановился и рассматривал величественное строение. Облитое солнечными лучами, оно светилось желтоватым оттенком, совсем не походило на обитель зла, скорее, на приют древних дервишей. Но от шутливого тона не удержался:
— Катюша… э… Васильевна, а из чего выстроена обитель зла?
— Из песчаника, — ответила девушка, с трудом ворочая большим ключом в замочной скважине. — Недалеко карьер, там добывают песчаник, из которого и выстроен наш город. Камень прочный и хорошо связывается с цементом, еще он теплый, стоит солнцу показаться, наледь на камне сразу тает.
Поразительная осведомленность для юной девушки, о чем ни спросишь, все знала. Однако замок в массивной дубовой двери, окованной фигурным железом, не поддавался, Герман предложил помощь:
— Позвольте мне, я все же чуть-чуть сильнее.
Не без усилий и он повернул ключ два раза, дверь заскрипела, открываясь, изнутри на них смотрела манящая темнота. Туда, в темноту, тянуло зайти, исследовать, познать, но другая сила внутри не пускала, осторожничая. А ведь это просто огромный дом, нет в нем ничего волшебного. Хочешь не хочешь, а манила в Элизиум его же легенда, словно под воздействием магической силы гипнотизера, именно это ощутил Герман вопреки логике.
— Я открою окна, — опередила его Катя и вбежала в темноту, он за ней, не торопясь, вошел. — Накануне смерти нашего директора мы получили ткани для штор, сшили и повесили, готовились к открытию, а Петр Ильич… несправедлива смерть к хорошему человеку.