— Жду продолжения, Элен. Что за странности ты нашла в наскальной живописи, выполненной неумелой рукой?
— Не в живописи, — сказала она, выкладывая бутерброды на поднос. — А в претендентах на восстановление.
— Не понял… Серьезные мужики не станут рисовать страшилки, чтобы напугать победителя.
— Вот именно! — подхватила она. — Судя по всему, на восстановление этого дивного домика выделены умопомрачительные денежки, серьезные дядечки без стыда и совести их не упустят. Обычно они дают круглую сумму главному арбитру и выигрывают тендер, между ними двумя и должна идти битва. Тосты на подносе, Арик, выбирай.
Она чуть ли не к его носу поднесла поднос с бутербродами. К этой минуте все активно жевали, запивая кофе или чаем. Аристарх подхватил бутерброд с курицей и салатом, устроился на деревянном ящике, как и остальные, расположившись вокруг мраморного «стола». Однако ящика не хватило на Лену, он подскочил, предоставив ей свой, попутно спросив:
— И все же, что тебя смущает?
— Что тендер выиграл Егор, — садясь, сказала Лена.
Тут уж Ася не удержалась:
— Лена, Егор талантлив! Ты же сама сказала, что строителям не дала бы восстанавливать усадьбу, реставрационные работы требуют знаний.
— Асенька, милая, — перебила ее та, — это так. Но мы живем в век, когда ни талант, ни умения, ни знания не имеют значения. К сожалению.
— У тебя тусклый взгляд на жизнь, — бросила ей Ася.
— Ребята, ребята… — поднялся со своего ящика Дантес. — А простой, как прыщ на носу, вариант не рассматривается? Не допускаете, что это шутка такая? Все знают сказки про Элизиум, какие-нибудь пацаны решили посмеяться над нами. Кстати, эти картинки в духе этих… дуриков в черном, на кладбищах собираются, девки красятся черной краской, даже губы черные… как их! Готы! У них мозги свернуты на мистике, символах, вампирах. Элизиум для них натуральная среда обитания чертовщины с богатой историей, они просто застолбили это место и поздоровались таким образом с нами.
— Как вариант… — согласилась Лена.
— Ну и все, тема закрыта? — поставил точку Дантес. — Предлагаю допить кофе-чай, закончить разгрузку и — назад.
— В самом деле, чего мы застряли на этой мазне? — справедливо заметил Аристарх. — Я вообще не верю в чертовщину…
— А я верю в людей, — сказала тихо Ася, — которые изобретают чертовщину, значит, преследуют какую-то цель.
— Слоненок, — обнял ее за плечи Егор, — нас тут будет целая орда, со всеми целями справимся. А мазню обещаю замазать, чтобы не пугала…
Она чмокнула его в щеку, а он сгреб ее в охапку и поцеловал в губы под общий смех, хотя что смешного в поцелуе мужа и жены, недоумевала Ася.
1938 год. Рассказ не сумасшедшего
Белый старик с белой бородой почти до пояса, в простой рубашке желтоватого цвета с мелкими цветками, в полосатых штанах и длинном фартуке, Катю встретил с улыбкой, а Германа настороженно, недоверчиво, строго спросил:
— Это ж кто такой будет? Не жених ли твой, Катерина?
— Нет, что вы, — смутилась девушка. — Это наш новый директор… вместо Петра Ильича.
— А, вместо…
Опираясь о метлу, он прищурил один глаз, присматриваясь к человеку, которого привела Катюша, он оценивал его, словно девушка ему родная внучка. Герману ничего не оставалось, только улыбнуться, дабы расположить старика, и представиться:
— Герман Тормасов.
— И чего те надо? — напрямик спросил бывший вор.
— Дядя Степан, я привела нового директора нашего музея, его зовут Герман Леонтьевич. Он хочет послушать про усадьбу, не верит про чудеса в Элизиуме. Пожалуйста, дядя Степа…
Она состроила рожицу, смешную и просительную, видимо, старик питал слабость к ней, его суровые морщины на лице слегка расправились, он приставил к стене метлу и кивнул головой, чтобы шли за ним. Привел гостей в комнату махонькую, но с большим окном, откуда открывался вид на сад. Здесь ничего не было лишнего: узкая кровать, стул у стола и две табуретки, которые прятались под столом, печка, платяной шкаф и старый-престарый буфет. Кругом порядок и чистота, Степан Осипович приказал:
— Хозяйничай, Катюха. Самовар завсегда горячий, накрывай на стол, конфеты в коробке доставай… — И обратился к Герману, умильно улыбаясь: — Катюшка конфеты любит, так я, когда нам выдают, собираю в коробку для нее.
— Катя навещает вас? — спросил Герман лишь бы поддержать диалог, тем самым уважить хозяина.
— А то как же! Знаю с мальства ее, вот такой… — вытянул он руку, показывая, какой маленькой была девушка. — Значится, ты заместо Петра Ильича поставлен… Добрый был человек, а недобрый убил его.